Каждое лето после (ЛП) полностью

Поэтому вместо этого я фиксирую свой взгляд на Тейлор. Её рука лежит на плече Сэма так, что кричит «моё». Возможно, Сэм порвал с ней отношения, но она явно с ним еще не закончила. В ответ я приклеиваю безмятежную улыбку, которая говорит: я не заставляла твоего бывшего парня кончить в штаны, и держу это там, хотя желчь подступает к моему горлу. Она сногсшибательна в сшитом на заказ черном комбинезоне, её волосы собраны в блестящий низкий хвост. Моё чёрное платье-футляр по сравнению с ним кажется тусклым. На ней очень мало косметики и никаких украшений, и каким-то образом ей удается выглядеть намеренно минималистично. Если бы я ходила только с тушью и блеском для губ, я бы выглядела просто усталой. Как бы то ни было, я потратила пять минут в одиночестве, нанося несколько слоев консилера вокруг своих опухших глаз и красного носа.

Когда я наконец смотрю на Сэма, мне кажется, что я вижу его в первый раз. Он стоит прямой, как красная сосна, в накрахмаленной белой рубашке и дорогом черном костюме, который плотно облегает его фигуру. Он свежевыбрит, а волосы расчесаны и уложены с помощью какого-то средства для укладки. Он похож на актера, который играет доктора по телевизору, а не на настоящего врача.

Мы с Сэмом всегда носились в купальниках или рабочей одежде, а в костюме я видела его всего один раз. Теперь он выглядит таким взрослым, таким мужчиной. Мужчина, у которого должен быть великолепный адвокат под рукой, а не корзина на шее. Он и Тейлор — потрясающая пара, и трудно не почувствовать, что они созданы для того, чтобы вместе рожать умных, успешных, невероятно красивых детей.

Я наклоняюсь, чтобы обнять его, и это похоже на возвращение домой, прощание и четыре тысячи дней тоски.

— Нам, наверное, пора идти, — говорит Тейлор, и я понимаю, что слишком долго прижималась к груди Сэма для вежливой компании, но как только я отстраняюсь, он сжимает свои руки вокруг меня немного крепче, всего на секунду, прежде чем отпустить меня с непроницаемым взглядом на лице.

Это самая большая церковь в городе, но она все равно недостаточно велика, чтобы вместить всех, кто пришел сегодня утром. Люди стоят рядами за задними скамьями, толпятся у дверей и высыпают наружу. Это невероятное проявление любви и поддержки. Но это также означает, что в церкви жарко и душно. К тому времени, как мы добираемся до передней скамьи, моя шея и бедра уже влажные. Мне следовало бы поднять волосы наверх. Я сижу между Чарли и Сэмом, где на нас смотрит большая фотография улыбающейся Сью, окруженной композициями из лилий, орхидей и роз. Я вытираю пот с верхней губы, затем вытираю руки о платье.

— Ты в порядке, Перс? — шепчет Чарли. — Ты кажешься нервной.

— Просто жарко, — говорю я ему. — А как насчет тебя?

— Нервничаю, — говорит он, поднимая сложенный листок бумаги, который, как я предполагаю, содержит его хвалебную речь. — Я хочу, чтобы она гордилась мной.

Когда приходит время говорить Чарли, он вцепляется в край трибуны так, что костяшки пальцев белеют. Он открывает рот, затем снова закрывает его, глядя в толпу в течение нескольких долгих секунд, пока не начинает говорить, его голос заметно дрожит. Он останавливается, делает глубокий вдох, а затем начинает снова, теперь уже более уверенно. Он рассказывает о том, как Сью спасла семью и бизнес после смерти его отца, и хотя ему приходится пару раз делать паузы, чтобы собраться, он справляется, не проливая слез, с явным облегчением в его зеленых глазах.

К моему удивлению, когда Чарли возвращается на скамью, Сэм встает. Я и не подозревала, что он будет выступать сегодня. Я наблюдаю за ним, пока он уверенно шагает к передней части церкви.

— Многие из вас сочтут это возмутительным, но мама на самом деле не любила вареники, — начинает он с легкой улыбкой на губах, и комната сотрясается от тихого смеха. — Что ей действительно нравилось, так это наблюдать, как все мы их едим.

Он в основном смотрит на свою страницу, но он прекрасный оратор; в то время как хвалебная речь Чарли была серьезной и благоговейной, Сэм мягко поддразнивает, рассеивая грусть в комнате беззаботными историями о борьбе Сью и триумфе в воспитании двух мальчиков. Затем он поднимает взгляд и осматривает толпу, пока не останавливается на мне, после чего снова опускает его. Краем глаза я вижу, как Тейлор наблюдает за мной, и мое сердце зашнуровывает кроссовки и пускается в спринт.