— Довольно слов, Пишегрю! — резко вмешался Кадудаль. — Моро честный человек, и он честно сказал нам все. А мы не виноваты, что нас действительно обманули, как дураков. Потому, — решил Кадудаль, — лучше всего нам встать, извиниться за беспокойство и уйти, затворив за собой двери.
Кадудаль замотал шею шарфом, снова становясь похожим на гуляку матроса. Он взвел курок на пистолете замка:
— Может, это вам еще пригодится.
— Теперь, — сказал Савари, — я уверен сам и могу уверить вас, что ни Пишегрю, ни Кадудаля в Париже нет.
— Куда же они провалились? — спросил Бонапарт.
— Mere де Латуш провел нас…
Консул не поверил в это, ибо по опыту жизни знал, что все ренегаты служат лучше прозелитов.
— Вы ничего не умеете, Савари! На ваше место я посажу именно Mere де Латуша, который не только обманул милордов Англии, но и привез от них полные карманы золота… Придется, мне — мне! — доказывать вам, что Кадудаль в Париже.
Савари вскоре убедился, что у Бонапарта, помимо бюро тайной полиции, существует где-то в преисподней еще одна полиция, более тайная. Не исключено, что под занавесом второй скрывается третья, а третью контролирует еще четвертая. В списках арестованных и подозреваемых он выделил фамилию Креля, которого должны казнить в январе 1804 года.
— Он знает об этом? — спросил Бонапарт.
— Знает, и мучается страхом.
— Уже хорошо! Наконец, подозрителен и матерый шуан из дворян Буве де Лозье… Послушайте, Савари, я не понимаю: неужели из этих людей нельзя выжать последние соки?
— Из них уже ничего не вытечет.
— Моисей даже из камня в пустыне добывал воду… Крелю объявили, чтобы готовился к казни.
— Нельзя ли пожить еще? — спросил Крель.
— Один ответ — один день, — отвечал Савари.
— Так не пойдет. Это не деловой разговор.
— Чего же вы от меня хотите?
— Мой ответ будет стоить всей моей жизни.
— Где Кадудаль? — спросил Савари напрямик,
— Глупцы… он с августа гуляет в Париже.
— Вся жизнь! — напомнил Савари.
— Ладно. Братья Полиньяки добыли форму консульской гвардии. Переодетые в эту форму, роялисты устроят нападение на карету консула по дороге в Сен-Клу или в Мальмезон.
— Это мне известно, — сказал Савари как можно равнодушнее (хотя внутри у него все трепетало от радости). — Когда Кадудаль встречался с генералом Моро?
И тут допрос сразу же дал осечку.
— Такое невозможно, — ответил Крель. — Моро никогда не пойдет на связи с роялистами из Лондона…
С этого момента Бонапарт сам взялся управлять тайным сыском, проявив в этом деле тонкую проницательность, знание людской психологии, мастерство следователя. Скоро уже не Савари консулу, а консул Савари излагал точную обстановку развития англо-роялистского заговора.
— С августа, с августа! — кричал он. — Кадудаль уже полгода шляется по Парижу, а что вы знаете о нем? Англичане высадили в это время у мыса Бивилль четыре отряда головорезов, а где их следы, Савари? О чем вы думаете?
Савари склонился в глубоком поклоне:
— Мною сегодня взят опасный Буве де Лозье.
— Ах, какая добыча, Савари! Надеюсь, вы не забыли поцеловать его под хвостом? Так идите и поцелуйте…
Савари вернулся в тюрьму Тампля, велел снять с ног шуана обувь и посадить в кресло на колесиках. Буве де Лозье, сидящего в этом кресле, придвигали к пламени камина.
— Пишегрю в Париже! — закричал он, не вытерпев боли ожогов. — Я скажу, только отодвиньте кресло… Кадудаль и Пишегрю были на улице Анжу у генерала Моро…
Измотанный после допроса, Савари вернулся из Тампля во дворец Сен-Клу, где бал был в разгаре. Обвитый лентами серпантина, осыпанный блестками конфетти, Бонапарт оставил танцующих и справился у Савари — как дела?
— Они были у Моро… Буве де Лозье сказал правду: Моро отказался участвовать в заговоре и выставил их вон.
— Но этого уже достаточно, — сказал Бонапарт. — Теперь дело за вами, Савари! Я занят танцами, и мне, первому консулу, не пристало шляться по чужим квартирам.
Савари посмотрел на его довольное лицо:
— Черт побери, но я тоже не занимаюсь этим…
В ночь на 15 февраля 1804 года дивизионный генерал Моро мучился застарелым военным кошмаром. Дороги отступления были разбиты копытами конницы, кузнечный фургон отбросило взрывом в канаву, из ящиков сыпались гвозди и подковы, из рванины мешков выпадали куски угля. Потом грянул выстрел, и Моро проснулся в комнате, уже ярко освещенной.
Надежный «французский» замок сработал.
— Генерал Моро, встань… ты арестован!
Он увидел перед собой секретарей Робеспьера. Два привидения погибшего мира — Демаре и Дюпле.
Оба держали в руках белые костяные палочки — принадлежность агентов бюро тайной полиции.
— Мы с вами уже знакомы, — сказал Моро.
— Да, мы состояли в одном якобинском клубе.
Сказав так, они разом шагнули вперед и одновременно коснулись плеч Моро белыми палочками, словно накладывая на генерала незримое клеймо вечного проклятья:
— Одевайся, Моро! Пришла и твоя очередь…
