— Куда вы запропастились, господин майор? Мы, рестораторы, живем не от случайно забежавшего перекусить, а от постоянного гостя. Так что я уж и волноваться стал о вашем здоровье.
По документам хозяин значился судетским немцем, но по образу мышления и по повадкам напоминал скорее выходца из Одессы.
— Видите, я свято храню ваше место! Ведь с вашей легкой руки у меня теперь весь офицерский корпус столуется, а это уж, сами понимаете.
Генрих улыбнулся, радуясь резко возросшим доходам хозяина.
Столик в углу был действительно свободен. Очень скоро принесли кровяную колбасу с жареным картофелем, луком и хреном на закуску, пиво и стакан воды для майора. Традиционный венский шницель находился еще на стадии кухонной доработки.
— Может быть, по случаю возвращения гости пожелают чего-нибудь покрепче? — предложил майор.
— Я не пью, — категорически ответил Дубровский.
— Разве? — громко удивился Генрих.
Дубровский грустно покачал головой, не одобряя любого проявления злой памяти. И притом сделал это так искренне, что Генриху захотелось как-то исправить свою бестактность. Но тут кто-то из большой компании офицеров за соседним столом произнес тост, требовавший громкого до визга одобрительного крика.
И как раз в это мгновение на фоне орущих болванов в мундирах появилась очаровательная белокурая женщина. Она медленно, но уверенно стала пробираться в направлении Генриха.
— К нам, красавица, к нам! — истошно завопил лейтенант с соседнего столика.
Она, едва повернув голову, глянула на него с недоумением, будто он пригласил не к столу, а произнес недопустимую скабрезность.
Когда она плавно, пройдя через весь зал, подошла к Генриху, он безотчетно тряхнул головой, словно освобождаясь от наваждения и, вернувшись в мир реальный, резко поднялся ей навстречу.
Упрекать себя в том, что не сразу узнал женщину, с которой продолжительное время общался, было бы справедливо, но уж очень неловко перед самим собой. Поэтому он, улыбаясь, взял протянутую руку и поцеловал. Соседний стол грохнул от восторга — не то от зависти, не то от гордости за весь немецкий офицерский корпус.
— Мои коллеги по искусству, — представил Генрих друзей, сидевших с ним за столом.
Те ответили, наклонив головы.
— Карин, вы к нам надолго? — неосторожно поинтересовался Генрих.
— Прощаю, господин майор. Я к вам навсегда. Чему весьма рада.
— Ах, даже так?
— Парадокс, но здесь я чувствую себя в большей безопасности, чем в Берлине, под ежедневными бомбежками англичан. Чего они хотят добиться, можете мне объяснить?
— Абсолютно того же, чего желают немцы, бомбя Лондон.
Карин задумалась.
— Ах, вот вы где от меня скрываетесь, господин майор!
Генрих поднял голову.
Крепко держась за спинку стула обеими руками и раскачиваясь из стороны в сторону, над ним сверху навис сильно подвыпивший Кляйне.
— В ресторане не скрываются, а общаются. Поэтому позвольте представить вам нашу сотрудницу, госпожу Карин.
— Во-первых, мы с тобой, милый Генрих, давно на «ты». А с госпожой Карин я знаком почти с детства, а потому позволю себе прямо спросить: «Фрау Карин, вы когда-нибудь любили?».
— Еще как! Устриц в лимонном соусе.
— Вот видишь, я же говорил, что мы с тобой с детства… — Кляйне долго и мучительно собирался с мыслями и наконец изрек: — Важно, что я скажу. Я же промолчу.
Он с усилием оторвался от спинки стула, качнулся в сторону и, с трудом удерживая равновесие, добрался до своего места за соседним столом. Наконец подали шницели. Ни по внешнему виду, ни по вкусу они ничуть не уступали прежним. Им под стать оказалось и красное вино.
Густое, оно надолго задерживалось на стенках бокалов, окрашивая их в бордово-лиловый цвет.
— Извините, господин майор, мы хотели бы пригласить госпожу Карин выпить с нами по глотку вина, — адъютант Гофмайера застыл в просительной позе.
От неожиданного приглашения Карин заметно разволновалась, поднялась из-за стола и, не дожидаясь разрешения майора, с радостной улыбкой удалилась в сопровождении адъютанта.
А Генрих с друзьями продолжали трапезу. В какой-то момент взгляд его вернулся к соседнему столу.
Кляйне продолжал сидеть у самого края стола в странной позе. Локтем правой руки он опирался на стол, тогда как левая провисла между ног соседа и суетливо подергивалась, оказавшись в замкнутом пространстве.
Сосед, судя по всему, был далеко не в восторге от манипуляций Кляйне, и норовил сдвинуться как можно левее от навязчивого ухажера. Генрих едва заметно кивнул. Скиба тут же соскользнул вниз и из укрытия многократно зафиксировал на пленку происходившее под соседним столом. Он так быстро ориентировался в обстановке, что позволил себе даже несколько кадров с подсветкой. Яркая вспышка насторожила было некоторых, еще недостаточно захмелевших гостей. Однако опытный фотомастер легко покинул свою рабочую точку и сделал на глазах у любопытствующих несколько снимков своего друга Дубровского, который тут же принял позу человека, для которого фотообъектив не помеха, а всего лишь привычное развлечение.
