Если бы только все могло быть по-другому! Она хотела быть тем человеком, кто помог бы Мэтью выпутаться из неприятностей, которые оставил ему отец. Ее деньги позволили бы ему привести в порядок имения и спасти арендаторов от выселения среди холодной зимы. Но что важнее всего, она могла бы построить с ним новую жизнь, и в какой-то момент Мэтью, быть может, даже полюбил бы ее.
При мысли о любви к нему Дженнет застыла. Она его любит? Влечение к нему — это одно дело, а любовь — нечто совершенно иное. Однако когда Мэтью обнимал ее, казалось, что она его любит по-настоящему.
— Все будет хорошо, Дженнет, — тихо сказал он.
Еще одного позора ее семья не переживет. Дженнет дала отцу обещание, что никакой скандал не запятнает честь семьи, а теперь уже дважды обманула его. Должен существовать какой-то способ решить все эти проблемы, не причиняя неприятностей ни Мэтью, ни ее семье.
— Не думаю, что все будет хорошо, — возразила Дженнет, вытирая со щеки слезу.
— Будет, обязательно.
— Нет, леди Астон найдет нас здесь вместе. Она с огромной радостью доложит об этом моей матери, а потом Бэннинг если не вызовет тебя на дуэль, то заставит нас пожениться. Сплетникам это понравится. Сначала несчастный случай, а теперь меня застают в твоих объятиях.
— Уж твоему брату меньше чем кому-либо другому следует говорить о позоре, — заметил Мэтью, поглаживая ее по волосам. — Его жена устроила настоящий скандал, скомпрометировав себя перед большой группой свидетелей.
— Вот почему мне это так отвратительно, — кивнула Дженнет.
— Правда? — Он прекратил ласковые движения.
— О чем ты? — Отстранившись, Дженнет заглянула ему в глаза.
— Тебя на самом деле тревожит скандал, или тебе ненавистна мысль, выйти за меня замуж?
— Что?!
— Прежде ты отказалась выйти за меня замуж, поэтому могу предположить, что и теперь ты не захотела бы обвенчаться со мной. — Мэтью подошел к окну и смотрел вниз.
— Я не хотела бы еще больше опозорить твое имя, Мэтью. Если ты женишься на мне, то все станет только хуже. — Для них обоих. Если она выйдет за него замуж, то он получит законное право на ее деньги и сможет делать с ними все, что ему вздумается, в том числе проиграть их все.
— Пожалуй, ты права.
— Есть какой-то способ выбраться отсюда, пока никто не появился?
— Нет. — Повернувшись, он пристально смотрел на Дженнет, и его серые глаза обжигали ее, заглядывали ей в самую душу. — Поблизости нет деревьев, по которым можно было бы спуститься, а если мы спрыгнем, то разобьемся. По-видимому, ты застряла здесь со мной.
Дженнет постаралась оставить без внимания то, как подпрыгнуло у нее сердце при последних его словах. Если не существует другого способа выпутаться из этой неприятности, то у нее не остается иного выбора, кроме как выйти за него замуж. Ее совесть, возможно, позволит этому произойти, но разумом Дженнет понимала, что это недопустимо. Мэтью — игрок, как его отец и брат, и брак с ним был бы ужасной ошибкой, о которой она будет сожалеть, возможно, всю оставшуюся жизнь.
— По-видимому, так. — Она окинула взглядом пустую комнату. — Как, по-твоему, сколько понадобится времени, чтобы кто-то нашел нас?
— Если к этому причастна леди Астон, то, полагаю, ей хочется, чтобы мы некоторое время побыли здесь, чтобы она с удовольствием могла объявить, что мы занимались непристойными делами.
А это, несомненно, так и было. Дженнет встала и, кутаясь в одеяло, подошла к Мэтью, который, стоя у окна, не сводил с нее глаз.
— Прости, Мэтью. — Протянув руку, она откинула ему со лба волосы. — Похоже, каждый раз, когда мы встречаемся, я приношу тебе несчастье.
— Не каждый раз, — едва заметно улыбнулся он.
— Когда было не так?
— Когда мы вместе в постели, у нас, по-моему, все хорошо. Притянув Дженнет к себе, он поцеловал ее в плечо, и у нее по спине пробежал трепет возбуждения.
— О-о!
— Там нам определенно просто замечательно. — Мэтью скользнул губами по ее шее и прижался к мочке уха, и Дженнет, откинув голову, подставила ему шею.
— Думаю, ты прав.
— Всегда. — Он поднял Дженнет на руки и понес к кровати.
Скатившись с Дженнет, Мэтью притянул ее к груди, и шелковистые черные волосы защекотали ему плечо. Дженнет была страстной женщиной, и в то же время ужасно боялась позора. Слушая ее тяжелое дыхание, Мэтью улыбался, он хотел знать о ней все.
— Дженнет, чего тебе больше всего хочется в жизни?
— Мои родители обожали друг друга. — Она водила ногтями по его животу. — А теперь я вижу, как страстно влюблены Эйвис и Бэннинг, и это…
— Вызывает у тебя зависть? — подсказал он.
— Да, — тихо призналась Дженнет. — Я хочу иметь мужа, который будет любить меня, будет хранить мне верность и подарит мне детей, много детей.
Мэтью улыбнулся, представив, как она нянчит их ребенка, но сказал:
— Я думал, ты хочешь быть художником.
— Я уже художник, — мягко возразила она.
— Сдаюсь.
— Но я вовсе не возражаю, чтобы мои работы висели в Британском музее или в других картинных галереях, а не только в домах моих друзей и родственников, — засмеялась Дженнет.
Мысли Мэтью вернулись к картине, которая привлекла его внимание в доме леди Элизабет, — «ДМТ».
