Ну что ж. Я тоже пространно уставился. На всякий случай напрягся и чуть что приготовился сматываться. Их стадо было все в белом, ослепительно сверкало и переливалось. И так многочисленно, что само смогло бы занять все посадочные места.
— Здравствуйте! — уверенно обозначился я.
Моя вежливая реплика вывела их из оцепенения. Подозрительная небольшая группка отделилась от основной стаи и посеменила ко мне. Я приготовился к худшему. Чего уж там!
Но обступив меня, эти делегированные на переговоры представители стали тихо и культурно зазывать меня полакомиться их замечательной кухней. Они предложили мне выбрать столик, расположиться и приготовиться к сладостному столкновению с пищей, сами расхваливали свои блюда, разогретые в микроволновке, и все такое прочее.
Ладно. В конце концов за этим я сюда и пришел. Выбрал самый ближний к двери столик, предполагающий быстрый отход, и недвусмысленно дал им понять, что, если я отсюда не вернусь в купе в определенное время, их ждут неприятности. «Большие неприятности», — так и сказал. Ведь надо же было хоть как-то снова обезопасить себя, верно?
Они охотно закивали. Видимо, им было уже настолько все параллельно, что они были готовы и на неприятности.
Заказал им, в общем, всякой пищи неслабой. Горячее там, салаты разные, сок. Спросили, буду ли пить.
По легкой немного, говорю, а они, конечно, сейчас. Разбежались.
Еще интересно было, почему они так благосклонно отнеслись ко мне. Самый молоденький, с опаской оборачиваясь на своих боссов, сообщил, типа я у них единственный посетитель за сегодня.
— Нет, нет, — тут же поспешно заверил он. — Цены у нас весьма разумные.
Теперь уж можно было набить брюшкарус почти без свидетелей. Питался, надо отметить, я очень культурненько. Использовал там вилки, ножи различные без разбору. Но по крайней мере не разбрасывал, не разбрызгивал все вокруг и не выплевал не влезавшее в рот обратно в тарелку. В отличие от тех очаровательных леди в купе. Оставалась надежда, что они наелись и завалились по своим местам, тихо, сыто и без лишних слов. Наверное, они там уже все заблевали…
Но пора уже было призадуматься, как выстраивать свой дальнейший жизненный трип. Ведь надо было жить и барахтаться. Я слышал, что иначе нельзя.
Ведь я же подзатеял черпануть новую порцию жизни. Светлую порцию, солнечную, без непутевых заморочек. Для того, чтобы быть уверенным, что все будет ОК и что в Другом Городе все не такие сволочи, нужно было еще малость зашториться. Дело нехитрое — достаточно было хлопнуть немного слабой алкашки, вновь цифрануться всеми цветами радуги.
Сказано — сделано.
Люди, которым было на меня не по барабану, а таких было кот наплакал, начиная с детского сада, говорили: самое главное не делать глупостей. Эти люди говорили мне, что без глупостей я смогу неплохо устроиться. И теперь я гадал: поехать в Другой Город — это глупость или не глупость?
Ладно, чего теперь грузиться? Мост сзади уже догорает.
Бежать, спотыкаться, падать, корябаться и снова бежать.
Лучше уж думать поменьше. Просто бежать куда попало и терпеливо ждать, когда вся эта штука наконец-то закончится. И пасть, конечно же, постараться не разевать. Единственный вариант — помалкивать.
В ожидании жратвы достал из кармана пиджака зелененькую книжицу Ясперса в твердом переплете. Еще ту, которую Латин скидывал со стола дома. Я и тогда не понимал в ней ничегошеньки, но ведь нужно было хоть что-нибудь запомнить для эдикейшена будущего. Чтоб в Академии ляпнуть при удобном случае этим лохам.
Сколько ни листал я книжицу, снова ни во что не врубался. Ага, думаю, чего-то не хватает. А тут как раз и синьку доставили и второе. Хлоп — и пометки в книжке делать скорей. А тут уже и сам Ясперс напротив меня оказался.
И тоже, как Кант, пальчиком лукаво машет и говорит: «Правильно, Северин, делаешь, правильно… Терять давно нечего!». Здесь распахнулись мне врата познания и начал я тонуть в пучинах мысленных.
Здесь меня, как и ожидалось, снова торкнуло не по-детски. Снова странное все стало и яркое. Снова опасности разные замерещелись. Надо было, конечно, выглянуть в окно, просечь, чего там. Смельчак был я еще тот.
Сначала, сколько ни вглядывался, я видел только нечто черное и мерцающее. Типа как ночь. Кстати, я слышал где-то, что на поезда очень часто нападают индейцы. И очень любят всех грабить и убивать. Замандражиться уж было из-за чего. Кто-кто, а уж индейцы — парни решительные. Стал прислушиваться. И, как мне показалось, уже явственно услышал их боевые крики. На всякий случай я тут же решил не сопротивляться, сразу им все отдать и сдаться. И уж, понятно, ни в коем случае не проявлять разных там актов героического сопротивления. Если бы индейцы были бы благосклонны к моей персоне, я даже присоединился бы к ним. Вот такой расклад был бы по мазе. Вот такой расклад мне бы импонировал.
Однозначно с индейцами было бы весьма здорово и приятно. Но сколько дальше ни смотрел, ни слушал — индейцев так-таки и не было в черном и мерцающем за окном.
