Что-то. Оно расширяется и крепнет. Оно хочет выйти из меня наружу и трясется. Что-то пронизывает все вокруг и разрывает информационным шквалом на части. Что-то повсюду и нигде. Что-то не хочет есть, пить, спать. Ему не нужно потеть или кашлять. Что-то, это квинтэссенция времени, снаряд пространства. Я и сам не знаю, где я, что-то тащит меня неизвестно куда. Но ведь реально-то этого что-то нет. И тогда можно впечататься на тачке в столб или дерево, хуже не будет. А может, ехать к океану? Ведь, как говорят, только океанские ракушки хранят музыку и радугу. Я поеду и спрячусь в них. И будут только музыка и радуга. Можно оторвать руки или проткнуть печень, или положить свинец под язык. Все погасло, весна не придет. Можно слиться с тачкой, с асфальтом, с чем угодно. Мелькают дорожные знаки и огни светофоров. Темнеет. Должно быть, особи уже засыплют. Завтра они почистят свои клыки и побредут на восьмичасовое состязание. Когда один из них, отработанный, валится без сил, они собираются стаями и начинают вопить. Кладут особь в коробку и зарывают. Да какое мне дело? Уж лучше заткнуться.
Короче, остановил кар у тротуара. Прикуриватель не работал. Ну, конечно. Пришлось выйти на улицу и стрельнуть лайт у первого проходящего мимо. Прикурить-то он дал, а потом отодвинулся резко, дернулся натужно и прибавил шажку. Обиделся я ужасно, скис окончательно. Снова двойка. «Тогда пусть они пеняют на себя, — решил я в своей обиде. — Больше никогда ничего не буду у них спрашивать».
Сидел в каре, курил. Вроде еще думал о чем-то. И развезло меня. Вот стрит, огоньки, дома. В домах свет горит, там люди прячутся. Ночь на город давит упорно. Усталые люди парами прогуливаются, тачки взад-вперед безо всякого дела ездят, асфальт блестит. Скоро, уже очень скоро на деревьях залицезреются зеленые листочки. Тогда станет еще хуже. Хотя, понятно, лучше не знать, что ждет тебя впереди. Это не так пугает.
Все вокруг как рыбы в затхлом прудике. Плавают в ной тине, едят водоросли и личинки откладывают. Некоторые неразумные взлетают над прудиком и видят, что вот оно небо, солнце и яркие звезды. Ныряют обратно,
остальные сбегаются, и неразумные говорят этому судачью: «Что видели! Ух, что видели!». А другие не верят им и на всякий случай убивают. Бесполезно высовывать бошки. Бесполезно искать облака. Лучше прятаться в водорослях, никогда не выпрыгивать и не пытаться выбраться из болота.
Совет. Вот что мне было нужно.
И причем совет заинтересованного в моей судьбинушке человека.
Случай был исключительный и жизненно важный — оставаться в Западном Городе было абсолютно невозможно, к тому же меня всегда тянуло попутешествовать. Конечно, с большей радостью я поехал бы в Южную Америку, но, во-первых, у меня было не так уж много ласковых баксяток, а во-вторых, все мои друзья, у кого тоже теперь было не все в порядке, собирались в Северный Город и меня туда науськивали. Кричали, мол: «Север! Северный Город! Вот там хорошо живется!». Слабо я им верил. Я думал, что там так же отстойно и параллельно, как и здесь, как и в любом российском городе. Ведь это явно не Южная Америка… К любому городу привыкнешь за три месяца и опять дальше куда-нибудь ехать понадобится. Все города одинаковы. В принципе для того, чтобы все понять, не нужно далеко ехать. Везде есть честные, порядочные люди. Даже в Антарктиде. Пожалуй, если бы где-нибудь их не было… вот куда бы я поехал…
А пока за заинтересованным советом надобно было переместиться. К кому? К девкам, понятное дело. У меня было две девки в Западном Городе, Альфа и Бета. Это я, конечно, их так только про себя называл. В миру они под другими наймами колготились. Я, понятно, поразмышлял, к кому ехать сначала, к Альфе или Бете. А после минутного замешательства решил.
Своном, поехал к Бете. За советом.
Бета была не хуже, не лучше остальных молоденьких тинс, только жила одна, а поэтому я к ней частенько заезжал. К Альфе я заезжал пореже, потому как предки уж очень тщательно бедолажку на пятилетний срок в универ тот знаменитый на юрфак грузанули, и моя рожа, отвлекающая Альфу от получения едикэйшена, им отнюдь не импонировала.
А вот у Беты тесная дружба с учебой, как, впрочем, и с головой, явно не сложилась. Но несмотря на эти немаловажные обстоятельства, она изредка ляпала довольно дельные советы. Но только редко. Очень редко. Как и все девушки, Бетка жила в конкретной рациональной действительности. Это ее и сгубило. В конце концов.
Приехал. Позвонил. Открывает.
— Привет, — говорю я как можно радостнее. — Можно, надеюсь? К ВАМ? — это уже с сарказмом спрашиваю. Типа того откажет, не обижусь, вернее, обижусь, но типа готов к такому раскладу.
А она так живенько подбежала дверь открывать, что я сразу прокнокал — не меня милая ждет, не меня.
— А, это всего лишь ты… Ну, заходи… — вот как меня встретила эта потенциальная «заинтересованная советчица».
Ладно, зашел. Чего уж теперь выкобениваться?
