— Что? — Анзор поглядел на него, как на недоумка. — Я больше туда не пойду! Если Чума так хочет, пусть дает и нам жилеты и еще бойцов: устроим засаду на шоссе и располосуем из «калашниковых», а еще лучше — добавить пару гранат. И аминь!
— Все расписал? — усмехнулся Наретин. — Теперь слушай сюда! Надо взять нового «клиента».
— Нового? — сразу оживился Анзор.
— Да, но не просто взять, а чтобы даже следов его не осталось. Может, его в твой морг голенького пристроить? Анатомов ваших купим, не проблема.
— У нас не криминальный морг, — отрицательно мотнул головой киллер. — Куда мы его с дырками от пуль? Или удавленного. Врачи ни за какие деньги не согласятся: им же кича[5]! Чистенького его не притащишь.
— Это так, — мрачно согласился Юрик. — В лесу зарыть, так бродячие собаки могут растащить: их сейчас полно, голодных, после дачного сезона.
Некоторое время они курили, раздумывая, куда девать тело очередного «клиента», чтобы не осталось никаких следов. А хозяин жестко поставил непременное условие, чтобы тот исчез бесследно!
— В крематории знакомых нет? — с надеждой спросил Наретин.
— Нет, — вздохнул Анзор. — Крематорий — это было бы да, но… — И тут он вспомнил. — Болото!
Юрик недовольно поморщился: везти «клиента» придется чуть не за тридевять земель к незамерзающему болоту, в глубине которого били ключи. Однако, похоже, другого выхода нет.
— Живого возьмем и повезем, — решил он. — Тем более Чума хочет, чтобы он перед концом помучился.
Наклонившись к уху Анзора, он шепнул ему несколько слов, и киллер плотоядно оскалился:
— В лучшем виде сделаем. Можем даже шефу кое-что на память привезти.
— Не требовал, — сухо ответил Юрик и приказал: — К четырем утра заеду. Чтобы был готов!..
После разговора со Снегиревым — такого мерзкого, жестокого и неприятного — Виталий Евгеньевич еще более упрочился в мысли: делать ему в этой стране больше совершенно нечего! Как это у поэта: давно, лукавый раб, замыслил я побег? Вот и Жамин твердо решил бежать от всех — проклятого Пака, чистоплюя Сан Саныча, готового удавить тебя на собственном галстуке, подленького гомика Генкина, от тех, кто заставил его ввязаться в аферу с лжеинкассацией. А Снегирев, кстати, вообще грабитель, еще и деньги заставил перевести на счет неизвестной фирмы, наверняка, принадлежащей ему и Паку.
Нет, пора, брат, пора! Так частенько говорил сам себе Виталий Евгеньевич, и не только говорил, но и деятельно готовился, скрывая это от всех, даже от супруги.
В банке он большую часть времени старался проводить в кабинете и лишний раз не ходить по коридорам. Цветкову по селектору не вызывал, а как-то раз случайно встретившись с ней, сделал вид, что не замечает девушку, и важно прошествовал мимо, даже не удостоив ее взглядом. Ну ее к бесу! В частности, и из-за нее тоже возникли крупные неприятности. Но скоро он будет вспоминать их лишь как кошмарный сон. А лучше забудет совсем, напрочь, словно отрубит топором все прежнее. Сбросит их тут, как ящерица сбрасывает хвост.
Для успокоения нервной системы он стал гулять с Диком по утрам и даже отваживался выводить его вечером, правда, не решался особенно удаляться от подъезда. Вроде бы, все утихло и про него забыли. Федюнин похоронен, а вместе с ним и пренеприятнейшая история…
В то утро он, как обычно, встал пораньше, оделся потеплее, взял Дика на поводок и спустился во двор. Не отпуская собаку, прошелся мимо рядов припаркованных машин, ожидавших своих владельцев, радуясь, что вокруг пусто и безлюдно. Уже хотел свернуть на любимую аллейку, как заметил, что там крутится нерусского вида парень в куртке. Принесла его нелегкая! Пришлось пойти на дорожку, обсаженную кустами черноплодной рябины.
Здесь Виталий Евгеньевич гулять не любил — еще слишком свежи воспоминания о фигуре незнакомца в длинном пальто, уходившего по этой дорожке. Именно с разговора с ним и пошла-потянулась цепь неприятностей.
Отпустив Дика, Жамин заложил руки за спину и стал прохаживаться, всей грудью вдыхая морозный утренний воздух и глядя себе под ноги, а когда поднял голову, не поверил своим глазам — навстречу шел тот самый незнакомец в длинном пальто, держа руки в карманах. Уж не наваждение ли? Сердце нехорошо ворохнулось в груди и заныло в предчувствии беды. Беспомощно оглянувшись, Виталий Евгеньевич похолодел от ужаса: сзади приближался тот, нерусского вида парень, из-за которого он не пошел на любимую аллейку.
Что делать? Свистнуть собаку? Все-таки Дик нечто вроде боевой машины — не рассуждающей и не знающей страха, когда нужно защищать хозяина. И Жамин свистнул. Продираясь через кусты, Дик вылетел на дорожку, и тут раздался слабый хлопок. Пес подпрыгнул, словно хотел поймать муху на лету, и тяжело рухнул на бок. Из его головы пульсирующими толчками била кровь. Виталий Евгеньевич остолбенел, страх сковал его, не давая сдвинуться с места.
Незнакомец в длинном пальто ускорил шаг, и Жамин увидел у него в руке пистолет, направленный ему прямо в грудь.
— Не двигайся!
