— Эх, мало ли ты что там придумала! — покачивая головой и улыбаясь, возразил Руденко и включил задни ход.
— Ничего я не придумала особенного!
— Может тебе опять бред какой-нибудь в видении пригрезился, а я на него подпишусь. Нет уж, сначала скажи, о чем разговор.
— Да что ты все о работе?! Я про другое совсем! На природу хочу сюда после расследования выбраться. Ты Маргариту возьмешь, пацана своего, посидим, подышим, раков половим…
Ну? Согласен?
— Согласен, — кряхтя и посмеиваясь, ответил Семен Семеныч и развернул машину, чтобы везти наконец размечтавшуюся гадалку домой.
Дом встретил Милославскую знакомым скрипом калитки, веселым шумом дубовой листвы под окнами, щебетом неугомонных воробьев, ласковыми лучами проглянувшего сквозь тучи солнца, играющими невесомыми пылинками, запутавшимися в этих лучах, как в паутине, и свежим ветром, налетающим как-то внезапно и исчезающим так же незаметно. Тут всегда было лучше, чем где либо, даже чем на самом престижном курорте.
Прохладный воздух, врываясь в открытую форточку, нещадно теребил полупрозрачный тюль и заставлял гадалку ежиться под тонкой шелковой простыней, под которую она юркнула сразу же, войдя в комнату и торопливо скинув с себя одежду.
Яна посмотрела на часы. Спать она могла себе позволить не более двух с половиной часов, и это удручало. Однако многообещающая перспектива окончания дела помогала ей открыть второе дыхание и смириться с любыми трудностями.
Джемма уже тихонько дремала у постели хозяйки, и, как только Милославская давала о себе знать легким шевелением, приоткрывала один глаз и настороженно приподнимала ухо.
Гадалка потянулась, издав громкое «Уа» и снова съежилась. Понимая, что нет никакого удовольствия валяться в постели, когда мурашки по всему телу бегают, она потянулась одной рукой за пледом и торопливо натянула его на себя, закрыв глаза в ожидании наступающего тепла.
Настоящего тепла она не дождалась, потому что почти моментально заснула. Ей стала сниться какая-то дребедень: то Лазурная речка, то беженцы с вокзала, то кейсы, кейсы, кейсы. Потом все это вдруг куда-то исчезло, и два часа гадалка провела в полной отключке от внешнего мира. Ее не мучили сновидения, и она вся как-то вытянулась, хотя обычно спала калачиком. Джемма, изредка поглядывающая на хозяйку, даже испугалась, что с ней что-то не то, но услышав ровное тихое дыхание успокоилась.
Когда запиликал будильник, Милославская не вскочила, как это иногда бывало. Она просто открыла глаза. На душе было редкостное спокойствие. Яна попыталась осознать, где она и что с ней, какое сейчас время суток и какие у нее планы на ближайшие часы. Когда недавняя картина всплыла в ее сознании во всей своей красе, гадалка спустила с кровати ноги и заставила будильник замолчать. Джемму тут же принесла ей от порога тапочки.
— Правильно, медлить некогда, — хрипло проговорила Милославская и поднялась на ноги.
Выспаться хорошенько она, конечно, не успела, но все же чувствовала себе Яна намного лучше прежнего. Шаркая тапками, она поплелась в ванную и, решив, что даже три минуты в воде взбодрят ее, включила воду. Напор был мощный, поэтому, пока гадалка умывалась и чистила зубы, ванна наполнилась почти наполовину.
Отправив белье в высокий пластиковый ящик, Милославская налила в воду пару колпачков своей любимой персиковой пены от «Ив Роше» и погрузилась в пенные гребни. Чувство теплоты постепенно стало разливаться по всему телу; мысли, кипящие неладным строем в ее голове, уносились куда-то далеко-далеко, и от этого чувство легкости на душе начинало сменять собой возникшую тревогу и озабоченность. «Как же хороша бывает иногда жизнь!» — единственное, о чем Яна могла сейчас думать.
Однако времени на долгие размышления о прелестях бытия у нее не было, поэтому спустя пару минут, она окатила себя прохладным душем и закуталась в большое махровое полотенце. Высушив феном волосы и сделав быстрый неброский макияж, гадалка заключила, что у нее еще есть время на кофе.
Любимая джезва и мастерство Милославской быстро сделали свое дело и вскоре вспенившийся белой шапкой капуччино уже стоял перед Яной. Он был еще слишком горяч, поэтому гадалка в очередной раз глянула на часы, а потом, следуя внезапно пришедшей мысли отправилась в прихожую за своей сумочкой, в которой лежали карты.
Милославской хотелось получить от них какую-то более конкретную подсказку, чем та, что явилась ей после гадания на «Да-Нет». Она побаивалась, что колода не пойдет на сотрудничество — Яна мало спала, и запасы ее энергии были ничтожны. Однако попытаться все же стоило, тем более что короткий сон и ароматная ванна частично восстановили гадалкины силы.
Яна достала карты и положила их перед собой на столе.
Колода, казалось, так и притягивала к себе, и у нее возникло какое-то странное внутреннее чувство, подсказывающее ей, что планируемый сеанс гадания все же должен быть успешным.
Веером раскинув перед собой карты, Милославская решила сделать выбор на одной из них. В этом она всегда руководствовалась интуицией и собственным самочувствием.
