Страйду показалось, что для Бони сказанное Дюраном полная неожиданность. «Интересно, есть ли в бизнесе разумные пределы? Сколько трудных выборов необходимо сделать? То, что Дюран – психопат, ясно, а Бони держит его на цепи. И страдает. Всю жизнь страдает от такого знакомства. Он не врал Клэр, он действительно любил Амиру, а этот подонок убил ее. Изнасиловал его дочь. И он терпел. Невыносимую боль. Только ради того, чтобы добраться до власти».
– Теперь вы все знаете, – сообщил Бони сдавленно. – Пора расходиться.
Воцарилось молчание. Внезапно замигала одна из ламп. За окном, вдали, вспыхнули яркие точки огней – с аэропорта взлетал самолет.
– А если мы не станем молчать? – спросил Страйд.
Бони вздохнул.
– Давайте не доводить дело до крайностей.
– Мы просто теоретизируем, – сказала Серена.
– Вы ничего не докажете, – напомнил Бони. – Свидетелей нет. Ваше начальство не даст разрешения на проведение расследования. Вы неглупые люди и прекрасно понимаете, как здесь делаются дела. Кто с таким подходом соглашается – идет наверх, кто не соглашается – падает вниз.
– Мы можем обратиться к прессе, – напомнила Серена.
Бони усмехнулся.
– Вас же первую и растопчут. Дискредитируют. Вы собственными руками разрушите свою репутацию. Лишите себя карьеры. Вам это нужно? Я уважаю вас как профессионалов, но буду вынужден испортить вам жизнь. Можете мне поверить, я говорю искренне, детектив. Общественность кое-что узнает о вас.
– И что же?
– Ну, для начала то, что вы занимались любовью с Клэр. Во время расследования. Согласитесь, на общем фоне это выглядит неважно.
Серена не стала затруднять себя вопросами, откуда Бони это известно.
– Вы навредите и Клэр.
– Я уже говорил, что порой приходится делать трудный выбор. Но это не все, детективы. Работу вы потеряете определенно, а возможно, и отправитесь в тюрьму. За то, что мешали отправлению правосудия.
– Кому мы мешали, черт побери?! – возмутился Страйд.
– Полагаю, полиция штата Миннесота заинтересуется тем, как вы вели там свое последнее расследование. Я имею в виду убийство Рейчел Диз. Никто так и не выяснил, что там произошло на самом деле, не так ли, детектив?
У Страйда от изумления вытянулось лицо. «Откуда он узнал?» – мелькнула мысль. Ответ был очевиден: «Прослушивают дом. Знают, о чем мы разговариваем, как занимаемся любовью. Все наши тайны. В том числе и относительно расследования».
– В общем, лучше молчать, – резюмировал Бони. – Разговорчивость приведет к угрожающим последствиям. И ведь самое главное – все, что станет известным, будет абсолютной правдой. Газетчики вцепятся в вас как собаки.
Губернатор, улыбаясь, приблизился к окну. Свет падал только на его лицо, все остальное скрывала тень.
Страйд лихорадочно вспоминал, обсуждали ли они с Сереной свой план дома, вчера. «Если да, то наши карты давно биты. Все равно. Нужно рискнуть, ничего иного не остается».
Он повернулся к Серене, и та едва заметно кивнула.
– Лео Риччи тоже хотел сохранить все в тайне, – снова заговорил Страйд.
Бони молча удивленно вскинул брови.
– Однако на всякий случай кое-что оставил, – продолжил Страйд. – Письмо, довольно примечательное. В котором рассказал о убийстве Амиры.
Бони засмеялся.
– Не смешите меня, детектив. Перестаньте, гамбит у вас получается слабенький. Лео Риччи был мне верен, как и всякий, кто работал у меня.
– Сегодня утром мы обыскали его дом, о чем вы тоже знаете, – не обращая на него внимания, произнес Страйд. – Ваши люди там побывали, подчистили все, что можно.
Бони усмехнулся, но отрицать не стал.
– Они кое-что упустили. Сейф. Точнее, не сумели открыть его. Не нашли ключа. Он был на связке вместе с другими ключами.
Страйд заметил, что в глазах Бони мелькнула неуверенность.
– Так вот. Сегодня мы открыли сейф и увидели письмо Лео к сыну, Джино. Джино тоже мертв. – Страйд извлек из кармана чуть пожелтевший от времени конверт и показал Бони.
Тот прочитал на конверте надпись: «Моему сыну Джино».
– Лео никогда бы не посмел сделать мне гадость, – процедил Бони.
– Он ее и не делал. Лео оставил сыну нечто вроде гарантии. Джино был парнем горячим, по глупости мог залететь в тюрьму, и тогда это письмо послужило бы ему пропуском на свободу. В прямом и переносном смысле.
– Дайте мне письмо! – воскликнул Бони.
Страйд протянул руку, и Бони выхватил конверт. Он внимательно рассмотрел его. Конверт выглядел старым. Приобретенным лет десять назад, не менее. На нем стоял логотип фирмы, принадлежавшей в то время Лео. Бонн раскрыл конверт, извлек из него письмо, развернул и недовольно произнес:
– Копия.
– Совершенно верно, – подтвердил Страйд. – Оригинал находится в одной адвокатской конторе. – Так, на всякий случай.
Бони стал читать письмо. Страйд отлично помнил его начало:
