– В допросной, сама возьми, я побоялся трогать, чтоб всю красоту тебе не порушить.
– А сравнивать с чем?
– Карта у следачки в деле, но она пока не в курсе. У вас в базе должны быть, вы же делали.
– Кто следователь-то? Донникова?
– Она.
– Хорошая девочка, старательная. Номер дела запиши мне на бумажку, – попросила эксперт.
Егоров заглянул в папку, оторвал из стопки квадратных желтых стикеров верхний листок, записал номер уголовного дела, по которому следователь назначала дактилоскопическую экспертизу следов, изъятых с вещей из чемодана, найденного на месте убийства.
– Когда сделаешь? – с надеждой спросил он.
– Ну, ты же просишь побыстрее, – насмешливо ответила женщина. – Ты в последние годы вообще ни о чем меня не просил, не то что раньше, когда ты мне просто проходу не давал. Поэтому для тебя сделаю моментально.
– Что я буду должен?
– Конфет купи, только хороших.
Он вышел из кабинета вместе с экспертом, предварительно убрав папку с материалами в сейф. Когда вернулся, лицо его было сосредоточенным и серьезным.
– А ты говоришь – за «спасибо», – проворчал он. – У нас за «спасибо» уже давно ничего не делается. Придется теперь конфеты покупать.
– Я куплю, – с готовностью отозвалась Настя.
– Ну, само собой, – хмыкнул он. – Не я же буду оплачивать твои идеи. Мне позвонили только что, готов ответ на твои вопросы. Сама понимаешь – не в письменном виде. Надо пойти послушать и записать. И бутылек отнести в знак благодарности. Это долго. Так что давай-ка поезжай по своим делам, завтра позвони, скажу тебе, где пересечемся.
– Значит, на проспект Ермака сегодня не поедем?
– Да куда ж теперь ехать-то? Если я сейчас к человечку не подбегу, пока он на месте, то завтра его ловить – замаешься пыль глотать. А освобожусь я не скоро, сама понимаешь.
Она понимала. Два хорошо знакомых опера, теплый кабинет, конец рабочего дня и бутылка – это комплекс, который быстро не рассасывается.
Она чувствовала себя ужасно виноватой, словно невольно, по глупости или недомыслию, втянула хорошего человека в опасную авантюру. И ей хотелось сделать для него хоть что-нибудь полезное.
– А хочешь, я сама съезжу на Ермака, поспрашиваю про любовника на красной машине? – предложила она.
Егоров воззрился на нее в полном возмущении.
– Без меня?! Как ты себе это представляешь?
– Обычно. – Она пожала плечами. – Я двадцать пять лет этим занималась. И продолжаю заниматься до сих пор. Что сложного-то?
– Обалдела, что ли? – Виктор с трудом сдерживался, чтобы не повысить голос. – А если тебя попросят документы показать? Да завтра все УВД будет знать, что какая-то неизвестная мошенница выдает себя за сотрудника полиции и задает вопросы по делу Милюковой. Не оберешься потом.
– Ну Вить, – засмеялась она, – ты за кого меня принимаешь? Я ж не девочка. Никаких сотрудников полиции, никаких вопросов по делу. Обычный разведопрос, я их тысячи провела за свою жизнь. Меня ведь дядя Назар учил, ты не забыл? Не бойся, я тебя не подведу. Давай номер дома и квартиры, дальше я сама. Будет что-то интересное – кину тебе эсэмэску.
– Ох, москвичка, – тяжело вздохнул Егоров. – Наслал тебя черт на мою голову…
Коротков обрадовался, услышав Настин голос по телефону.
– А мы тут с Петром и двумя уважаемыми людьми приятно проводим время, – возбужденно заговорил он, – Петр устраивает шашлыки в нашу честь. Володю я отправил в город, чтобы был к тебе поближе, он ждет у гостиницы, скажи, куда за тобой подъехать. Мы все тебя ждем.
Шашлыки – это совсем некстати. Во-первых, у Насти еще есть дела в городе, а во-вторых, она просто не любит эти шашлыки.
– Я еще не освободилась. Мне часика два нужно в городе поболтаться, но машина нужна.
– Задание мое выполнила?
– Нет пока. Я ж говорю, нужно пару часов подождать, – соврала она. – И мне нужно еще в одно место съездить.
Настя позвонила водителю, прогулялась по улице, рассматривая витрины и вывески, а когда Володя подъехал, попросила отвезти ее на проспект Ермака. Работа, которой ей предстояло заняться, была привычной и несложной, рука, как говорится, набита. Оставив машину в переулке, она неторопливо дошла до нужного ей дома, прошла через арку во двор и начала присматриваться к женщинам, гуляющим с детьми на детской площадке, и к мирно беседующим друг с другом пожилым дамам. Приметила парочку владельцев собак, выгуливающих своих питомцев. И приступила к делу.
Примерно через полчаса ушла из двора, вернулась к машине и позвонила Егорову, хотя пообещала не дергать его звонками и ограничиться сообщением. Но тут такое дело… Странное…
Виктор был, судя по голосу, уже «взямши». Однако, похоже, выслушав короткий Настин отчет, быстро протрезвел.
– Хрень какая… Буду думать. Завтра набери меня, когда будешь в городе, пересечемся.
И отключился.
Она не совсем точно поняла, для чего майор собрался с ней пересекаться завтра: то ли для того, чтобы передать информацию, которую он как раз сейчас для нее получает, то ли для того, чтобы выслушать подробный отчет о работе на проспекте Ермака. Но в любом случае, в городе ей делать больше нечего и можно возвращаться в уютный дом Петра Сергеевича Ворожца.
