План провалился, но есть ещё надежда спасти мир. Фео и его друзья отправляются в Нанрог — далёкую северную землю, чтобы снять проклятие Секиры Бурного Моря и остановить вечную зиму. Однако шансы на успех малы. Вражда меж племенами оборотней слишком древняя, и даже ради защиты родины не все готовы простить обиды.
У него перехватило дыхание, когда он увидел мягкий свет. Несколько минут, а, может, и часов — ведь время здесь текло иначе, чем на Земле — в святилище был слышен только шелест травы, колышущейся от легчайшего ветра, гулявшего во внутреннем саду Храма Сердца. Вокруг мерцающих листьев и цветов порхали полупрозрачные бабочки, иногда растворявшиеся в лучах Древа. Его Крона оказалась не такой гигантской, как представлял себе юный эльф, и, хотя она раскинулась над его головой, не ощущалась давящей и не отбрасывала теней. Она — солнце, луна, небо — всё сущее, и к её вершине хотелось вспорхнуть, оставив тревоги в чашах золотых тюльпанов.
Эльф не в силах был преодолеть изумление, и только незнакомый глубокий голос заставил очнуться.
— Элу, зачем ты здесь?
«Он не назвал ни моего имени, ни отцовского. Он знал, что я не захочу их слышать рядом с Ним». Не встав с колен, но раздавив в сердце едкое сомнение, эльф ответил Ему.
— Айдо, куда ты уводишь меня? — спросил эльф.
Радужный Змей оглянулся. На его маленькой белой голове колыхнулись пёстрые перья гребня.
— В космический тронный зал. Великие Духи хотят обсудить твою просьбу и принять решение.
— Как? В смысле? Разве не Неру всё решает? Почему он не может исполнить моё желание, не советуясь ни с кем?
— Стой, стой, дружок, мы так не договаривались. Неру тебе не уличный фокусник, чтобы каждую прихоть исполнять, тем более такую. Ты же образованный парень, царевич, должен понимать, что так запросто такие штуки не делаются…
— Но ты говорил, что нужно только поле сновидений пройти!
— Не горячись, а то выпнут из Храма. Послушай: вся мощь Живущих у Великих, и только они её могут тебе передать. Неру их просит, но никогда не приказывает. Он не над ними, а на равных. Если хочешь, чтобы твоё желание исполнили, не дерзи, не выступай. Кажись смиренным, не говори, пока не обратятся. И главное — не бойся. Поле уже позади, тут я с тобой буду рядом.
Волна возмущения накрыла эльфа, однако вынырнув и чудом вдохнув, он произнёс:
— Спасибо, Айдо.
— Да это пустяк после того, через что мы прошли! Всё будет хорошо! И большая просьба, Лу — не сутулься. Ну ты как не аристократ!
— Ладно. И у меня к тебе просьба. Не называй меня Лу. Я Элу.
Тяжелые белые двери открылись сами собой, и Элу едва не закричал. Под стопой — фиолетово-синяя туманность космоса. Не переступая порога, Элу коснулся её носком — и по поверхности пошли круги, похожие на водяные.
— Смелее. Держать себя колдовством не нужно, — сказал Айдо и, шурша, вполз в зал. Но его-то тело в радужных перьях принадлежало этому миру, а вот эльфийское — нет. Никогда Элу хорошо не ходил по воздуху, но доверившись другу и сильно устыдив себя за то, что готов пасовать перед такой мелочью после всего пережитого, он вошёл.
Над полом парили девять белых тронов, и восемь занимали те, кто видом напоминал жителей Земли, но аурой непередаваемой мощи говорили: мы — Великие Духи. В центре, на троне с самой высокой спинкой сидел карлик. Его длинные синие волосы спадали кольцами, а четыре птичьих крыла поднимались за спиной, будто Великий готовился взлететь. Он положил подбородок на кольцо жезла, за которое держался обеими руками. Наконечником жезл касался пола. Великий пристально смотрел на стоящего перед ним эльфа. От невероятно синих глаз, каких не было ни у кого из Живущих, хотелось укрыться даже в глубинах ещё мгновения назад пугавшего космоса.
— Лу Лариоса Далар, — произнёс синеволосый Дух; в нём не было сострадания Неру, он говорил, как ранил, подчиняясь земным законам, которые сам же написал. — Повтори просьбу, с которой обратился к Творцу?
Элу повторил, не отрывая взгляда от Духа, чтобы не чувствовать трусости или сомнения, лишающего права связывать Землю и Аберон.
Поднялся и воспарил над полом другой Великий — таинственный Магикор, покровитель эльфов, прятавшийся в синем, расшитом серебряными рунами балахоне, который словно надели на пустоту. Только звёздные огоньки плясали там, где должны были быть глаза.
— Богиня Тинтх рассказала о его видении в поле. Этот юноша желает счастья и мира всему живому, и благодаря этой решимости он добрался сюда. Непростой случай. Прежде мы не думали, что у кого-то получится, но он показал удивительную силу души: излечил Айдохведо, не имея от природы лекарского дара, затем пересёк границы двух небесных сфер и, наконец, поле Тинтх, которое можно пройти, лишь предпочтя настоящую жизнь прекраснейшей мечте. Неру принял его и говорил с ним. Значит, Лариоса имеет права на свою просьбу. Силинджиум, ты видел его судьбу. Он возвысился над обидой и болью.