— А в необозримый — отпадет надобность вообще делать что-то.
— Вы считаете, что можете отстранить Витольда? — Эрик брал быка за рога.
— Не я. Сложившиеся обстоятельства.
— И что вы хотите за это?
Вот, помолясь, и добрались до главного. Тут важно не перелить. Лев Семенович сделал вид, что задумался. Эрик смотрел на него, а Роберт Васильевич — опять на этикетку.
— Я хочу, Эрик, — тихо заговорил Лев Семенович, — чтобы ты держал меня в курсе всех действий, поступков и распоряжений Витольда в той степени, в которой это связано с тобой и твоей командой. Я хочу, Эрик, чтобы ты ненавязчиво подготовил своих людей к смене декораций. Я хочу, Эрик, чтобы ты стал моим человеком.
— Не много ли вы хотите?
— Вдобавок я хочу еще кой-чего. Я хочу тебе очень хорошо платить.
— Уже разговор, — удовлетворенно отметил Эрик. — Но может случиться так, что после моего согласия появится еще одно ваше «хочу».
— Можешь не волноваться. Я не требую действий, я всего лишь надеюсь, что ты будешь регулярно информировать меня и не спеша переориентировать свою команду.
— Пока, — присовокупил Эрик.
— Пока, — согласился Лева. — А потом мы с тобой договоримся о совместных мероприятиях. За отдельное и весьма внушительное вознаграждение.
— Ну, а для самого начала… — Эрик с беззубой — только углы рта приподнялись — улыбкой смотрел на утомившегося Леву, который мгновенно освободился от утомления. Такие разговоры он любил. Любил, когда человек решительно и бесповоротно продается. Еле уловимым движением фокусника он неизвестно откуда извлек впечатляющий конверт и, постукивая им по своей ладони, спросил:
— Ты не обидишься, если для начала будет вот это?
— Не обижусь, — успокоил его Эрик, оценивающе глядя на пухлое вместилище банкнот. Лева с готовностью отдал конверт, сопровождая передачу репликой, которая освобождала Эрика от необходимости натужно пересчитывать купюры:
— Здесь двадцать. Подъемные, так сказать.
— Ну что ж, — сказал Эрик, пряча конверт во внутренний карман излишне пестрого пиджака. — Будем поднимать.
И в первый раз засмеялся искренне, без балды. Столь же искренне и облегченно рассмеялись и Лева с Робертом. Состоялось, слава Богу.
— Будем поднимать! — подхватил лозунг Лева. — Будем поднимать бокалы! Куда едем?
— Я — никуда, — с сожалением сказал Роберт Васильевич. — Я, старый семейный дурак, обещал быть не позднее одиннадцати.
— А у меня поезд в десять пятьдесят, — грустно вспомнил Эрик. Но уже ничто не могло омрачить Левиного детского довольства собой и жизнью. Он оглядел своих милых друзей любящим взором, а затем тем же взором глянул на свои, от Картье, драгоценные часы. Несмотря ни на что, обрадовался еще раз:
— Тогда предварительно и начерно — здесь. Времени — навалом, полтора часа. Успеем надраться до мелких чудес.
— Мелкое чудо вы уже совершили, — дружелюбно подначил Эрик.
— Хочешь, чтобы я крупное совершил, да? На сколько крупнее? Штук на десять?
— Не отказался бы.
Леву только завести. Вытащил впечатляющий лопатник и отсчитал десять тысячедолларовых. Эрик зачарованно глядел на не виданные им ни разу бумажки, которые Лева протягивал ему.
— А где я их разменяю?
— Как где? У нас в банке.
Эрик взял тоненькую пачку и стал рассматривать купюры по одной. Насквозь, на свет настольной лампы. Сказал:
— Красиво, — то ли про бумажки, то ли про широкий жест Льва Семеновича.
Роберт Васильевич, стоя у тайного шкафчика-поставца и изучая этикетки стоявших там во множестве разнообразных бутылок, откликнулся банальностью:
— Красиво жить не запретишь.
Пили виски. Пили легко и разумно, как истинно деловые люди, которые, отдыхая, не позволяют себе надираться до усрачки. И беседы беседовали легкие и разумные. На всевозможные темы. Про президента и балет, про баб и банковские операции, про достоинства испанских курортов и рост уголовной преступности. К концу, правда, слегка воспаривший от успеха и хорошего напитка Лев Семенович круто вышел на монолог и минут пятнадцать распространялся о прекрасной жизни, которая их всех троих ждет-дожидается. От некоторых перспектив, которые он рисовал невнимательным слушателям, у него самого захватывало дух. Эрик и Роберт Васильевич служебно поддакивали.
Первым горестно очнулся Эрик. Глянул на часы (дешевка серийная. Леве сразу же захотелось подарить ему свои «Картье») и объявил:
— Мой поезд через сорок минут.
— Да и мне пора, — решил Роберт Васильевич и встал из-за стола. — Я сейчас быстренько приберу здесь и тебя подкину, Эрик.
— Скучные вы, как я понял, — обиделся Лев и тоже встал. — Значит, все?
— Все, Лев Семенович, — подтвердил Роберт Васильевич.
Эрик же полюбопытствовал:
— Небось, по бабам сейчас?
