– Семья чрезвычайно пострадала от расточительности покойного лорда Альфреда. Как известно, следствием той жизни, которую он вел на германских курортах, не говоря уже о Париже и Биаррице, стали судебные иски и многочисленные долги, обременяющие имение. Умер лорд Альфред в Баден-Бадене; полагаю, что даже в свой смертный час он держал в одной руке рейнвейн с сельтерской, а в другой – карты, ни одна из которых не была выигрышной. Лорд Адольфус Лонгстафф, как ни прискорбно, пошел по стопам отца, – вздохнул наш посетитель. – Да, это весьма печально, мистер Холмс. Мы с давних пор держим у себя фамильные драгоценности Лонгстаффов для сохранности или в качестве залога – порой семейство нуждается в ссуде, а продать или заложить часть имения невозможно. В число этих украшений входит и так называемая «Королева ночи» – великолепная брошь, подаренная Вильгельмом Четвертым юной леди Аделине Лонгстафф семьдесят лет тому назад.
– Эта вещь мне известна, – сказал Холмс, рассеянно барабаня длинными тонкими пальцами по ручке кресла. – Она была представлена на выставке в Париже, и в каталоге приводились ее внушительные размеры: три на три дюйма.
– Увы, никогда не слыхал об этом чуде, – признался я.
– Лорд Адольфус Лонгстафф, как старший член семьи, является герольдом принца Уэльского, наследника престола, – пустился в объяснения наш гость, повернувшись ко мне. – Должность сугубо церемониальная: по торжественным дням его светлость должен надевать мантию, лацкан которой украшает «Королева ночи». Кстати, она ценнее многих перлов королевской сокровищницы. Вместе с тем нельзя сказать, что это очень крупное изделие. Подобно другим ювелирным шедеврам, таким как бриллиант «Кохинур», вделанный в корону, брошь не очень тяжела, ее легко удержать на ладони, хотя она еле в ней помещается.
– Какими же еще достоинствами блещет «Королева ночи», кроме того, что ее можно прикалывать к мантии?
– В середину броши, доктор, – терпеливо ответил лорд Холдер, – вставлен крупный бразильский бриллиант в форме ромбовидного двенадцатигранника. Вокруг него расположены ярко-синие сапфиры. С обратной стороны маленькая серебряная застежка, позволяющая при желании отделять сердцевину от сапфирового кольца и носить ее как самостоятельное украшение. Говорят, что знаменитый «Кохинур», «Гора света», до переогранки весил сто восемьдесят шесть каратов, хотя в последнее время об этом спорят. Вес «Королевы ночи» также определен неточно, однако он составляет не менее ста сорока каратов. Бриллиантовая звезда на фоне сапфиров цвета полуночного неба прекрасна и сама по себе, и как произведение искусства. Она принадлежит к числу раритетов, не имеющих денежного эквивалента.
– Откуда взялась эта вещь? – поинтересовался я.
– Хотите верьте, хотите нет, Ватсон, но принято считать, будто наемники вывезли ее в Европу во время войны за независимость Бразилии, – ответил Холмс вместо лорда Холдера. – Брошь хранилась во дворце португальского наместника. Такую цену пришлось заплатить за жизнь вице-короля и честь вице-королевы. Я же нахожу более правдоподобным другое объяснение. Брат короля и будущий премьер-министр в присутствии принца-регента решили перекинуться в фараона в Карлтон-хаусе. «Королева ночи» была поставлена на кон против расположения одной дамы.
– Вы превосходно осведомлены, мистер Холмс, – сказал лорд Холдер, слабо улыбнувшись.
– Так что же произошло с «Королевой ночи»?
Наш посетитель покачал головой:
– Пока ничего, но у меня есть причины беспокоиться за ее сохранность. Через считаные недели начнутся церемонии, сопутствующие коронации Эдуарда Седьмого. Лорд Адольфус обязан выступить в роли герольда принца Уэльского, и на мантии его светлости должна сиять драгоценная брошь.
– Где она находится сейчас?
– Доктор Ватсон, она всегда лежит в бархатном футляре, который заперт в сейфе из стали двухдюймовой толщины. Он стоит в нашей кладовой для хранения ценностей. «Королева ночи» нечасто покидает свое убежище – только по случаю монархических церемоний или особых выставок.
– Тогда почему вы считаете, будто ей угрожает опасность?
Лорд Холдер сложил руки на груди. Ему явно было немного не по себе.
– «Королева ночи» слишком часто появлялась на публике. Ее фотографировали, выставляли здесь и в Париже, поэтому теперь о ней известно всем ювелирам и коллекционерам. Едва ли найдется специализированное издание, в котором не упоминалась бы фамильная брошь Лонгстаффов.
– Но я не вижу в этом ничего дурного.
– И я, доктор Ватсон. Тем не менее обилие изображений может подтолкнуть преступников к попытке подделать «Королеву ночи». Мне доподлинно известно, что примерно три месяца назад, после объявления даты коронации, некий брюссельский ювелир получил заказ на изготовление точной копии броши. Скоро «Королеве» предстоит «выход в свет», так что нетрудно понять: фальшивка понадобилась вору.
– Полагаю, мастерская, о которой вы говорите, называется «Рауль Гренье и сыновья»? – невозмутимо спросил мой друг.
Лорд Холдер резко выпрямился:
