Сердце кричало. Мама, мамочка! Где ты? Забери меня отсюда! Хочу домой.
Душевный крик сменялся мольбой. Ведь меня ищут, меня должны искать. Придите скорее, здесь так страшно! Спасите меня, я обещаю никогда не садиться в машину к чужим. А если вы не успеете, и он снова придет, что мне делать? Помогите!
2 июня. 20:40. 2 дня 12 часов 50 минут до казни
У дежурного офицера управления полиции Петелина взяла листовку с фотографией и приметами пропавшей девочки. Наспех отпечатанный черно-белый бланк внушал тревогу. Если на цветной фотографии Софья Дорохова выглядела радостной, светлой, а главное живой, то на листовке нечеткий образ вместе с описанием возраста, роста, цвета волос и одежды низводил ее до страницы хроники — мол, была когда-то такая девочка. Сухие строки только усиливали впечатление: была одета… при себе имела рюкзак — всё в прошедшем времени, словно из протокола осмотра места преступления.
— Как идет розыск? Что удалось узнать? — поинтересовалась Петелина.
Дежурный офицер в форме капитана полиции бросил кислый взгляд на надоедливую дамочку в ярком платье.
— Вы, вроде как, следователь. Должны знать, что у нас происходит.
«Вроде как» — самое точное определение ее нынешнего положения, мысленно согласилась Елена. И тут же себе ответила — ну и что! Даже если она сейчас только мама, тем более должна беспокоиться о судьбе пропавшего ребенка.
— Я хочу знать…
— А я должен работать.
Дежурный схватился за телефонную трубку и уставился в компьютер, чтобы сразу определить откуда идет звонок. Но все-таки успел сказать:
— Спросите во дворе старшего сержанта Брянцева. Его экипаж первым с мамочкой общался.
Пока Елена выходила из здания невольно корила себя: куда она лезет, зачем? Присоединившись утром к расследованию дела Панина, она отметила главный плюс своего нынешнего положения — прекрасно, когда ведешь только одно дело. Но не прошло и дня — вот и второе. А если задержаться на службе на неделю, то окунешься в обычную следовательскую рутину.
Старший сержант Брянцев с напарником сержантом Самохиным развернули фольгу с домашними бутербродами на капоте служебного «форда» и пили кофе из термоса. У обоих был замотанный вид, унылые взгляды, а из-под расстегнутых воротников форменных курточек виднелись несвежие футболки.
— Мы установили, что Софья Дорохова находилась в музыкальной школе до пятнадцати часов, — рассказал Брянцев, когда выслушал вопрос Петелиной. — После занятий девочка должна была ждать маму в сквере около школы, но решила заглянуть в пекарню «7 пирогов». Пекарня расположена напротив школы.
— «7 пирогов», — припомнила Елена. — Там работает Борис Панин. Тот самый, из-за которого сегодня…
Она сделала широкий жест рукой, обрисовывая огромный ком свалившихся проблем.
— Да, бывший педофил, будь он неладен, — подтвердил Брянцев, дожевывая бутерброд. — Мы с ним вчера разговаривали.
— Когда? О чем? — заинтересовалась следователь.
Брянцев глотнул кофе, вытер ладонью губы, оценил недоеденные припасы, которые активно уплетал его напарник, и с сожалением отвернулся.
— Я начну сначала, — промолвил он, отойдя на несколько шагов, и стал вспоминать. — Мама пропавшей девочки пришла в полицию часов в шесть вечера. Мы посадили ее в машину и объехали места, где могла быть девочка. Начали с пекарни, там ее видели в последний раз. Продавщица Алина припомнила девочку. С ее слов, та повертелась в кафе и вышла. Это было приблизительно в полчетвертого.
— Панин там был?
— Когда мы приехали после шести, его не было. Панин работает до шестнадцати.
— Значит, Панин видел девочку в кафе и мог ее увести, — предположила следователь.
— Видеть мог, — согласился Брянцев, — в служебное помещение ведет дверь со стеклом. Но увести — нет.
— Откуда такая уверенность?
— По времени не сходится, — пояснил старший сержант: — Около шестнадцати Дарья Дорохова, мама Софьи, заглянула в кафе, девочки там не было. Софья ушла незадолго до этого, и мама решила подождать, вдруг дочь вернется. А Панин в шестнадцать пятнадцать сдал продавщице Алине последнюю партию выпечки и уехал домой. Дорохова его видела. Он работал в подвале у печки, когда девочка исчезла.
— Это все, что вы установили?
— Обижаете. Мы допоздна сверхурочно мотались с Дороховой, искали ее дочь. Опросили директора музыкальной школы Глинскую. Она заверила, что девочка после трех ушла из школы. Потом соседей опрашивали, знакомых. Мы даже в Митино к Панину на квартиру заехали, отец Дороховой настоял.
— И как Панин вас встретил? — спросила Петелина.
— Борис Панин находился дома с матерью, права не качал, позволил осмотреть квартиру. В общем отнесся с пониманием, прекрасно знает по какой статье срок мотал. Его мать, конечно, поворчала, но подтвердила, что сын вернулся с работы после шести, принес продукты.
— Мать педофила еще тот свидетель, — усомнилась следователь.
Старший сержант пожал плечами:
