Токарева и Валеев сидели в маленьком кафе при гипермаркете. Марату опостылел кофе, но надо же что-то есть, и он с унылым видом уплетал рисовую кашу. Токарева терзала вилкой омлет и смотрела сайт Sud Naroda. Ничего не менялось, Панин в темнице был один.
Закончив с едой, Валеев вытер губы, мельком взглянул на дисплей и ехидно спросил:
— И где твой Антонов, застрял по дороге?
— Ждем, — упорствовала ТТ.
— Он кинул тебя.
— Не каркай.
— Суеверная?
— Лучше помолчи, Валеев.
— Я готов. А ты о чем-то обещала рассказать.
Токарева сцепила руки перед собой, уткнулась в них лбом, потом решительно опустила ладони на стол и заявила:
— В детстве меня насиловал папа Богдан.
— Кто? — не понял Марат.
— Так я звала отчима, — пояснила ТТ. — Мама настаивала, чтобы я называла его папой, вот я и нашла выход — папа Богдан. Так его звали.
Валеев поморщился и выразил сомнение:
— Стоит ли об этом?
Но ТТ продолжила:
— Ты слушай. Когда мне было двенадцать лет заболела мама — онкология. Она долго лежала в больнице, а я осталась жить с отчимом. И началось… — На ее лице появилось болезненное выражение. — Однажды папа Богдан напился и изнасиловал меня. Это было ужасно. Потом еще и еще раз. Если мать болеет, ты должна меня обслуживать — такова была его мужицкая логика.
— Ты никому не сказала, — догадался Марат.
— Были летние каникулы. Он держал меня дома, одну не выпускал и предупреждал, что поверят взрослому, а не мне. Я терпела и ждала маму. Она вернулась из больницы лысая и обессиленная. Я думала, мама меня защитит, но она не слушала меня, зациклилась на своей болезни. А папа Богдан продолжал свои мерзости, мама ему больше не нравилась. И тогда я сама сообщила в милицию.
Токарева на минуту замолчала, Валеев ее не торопил. Напарница скомкала салфетку и бросила на недоеденный омлет.
— Я думала, мне сразу помогут, а там… Меня допрашивали разные дяди и тети, обследовали врачи, задавали ужасные вопросы, требовали деталей, записывали, фиксировали… Это было еще одно надругательство.
Валеев решил помочь Татьяне пропустить неприятные подробности и спросил:
— Его посадили?
— Если бы. Папа Богдан сразу уехал к себе в Молдавию. Мама слегла в больницу и больше оттуда не вышла. Меня отправили в интернат, тем дело и закончилось. Я уж не говорю по косые взгляды и шепоток за спиной.
Марат с сочувствием накрыл руку Татьяны. ТТ не оценила его жест и выдернула ладонь. Ее взгляд стал жестким.
— Это еще не все. После интерната я решила стать полицейским, чтобы уметь постоять за себя. И вот, когда мне стукнуло двадцать, я увидела его — папу Богдана. Он вернулся и снова работал на стройке.
— Так, — заинтересовался Валеев. — И что ты сделала?
— Изменила внешность. Парик блондинки, короткая юбка, наивный взгляд, распахнутые губки — в общем, он на меня клюнул. Когда мы уединились, я подмешала в коньяк смертельную дозу галоперидола. Сидела у него на коленях, позволяла себя лапать и спаивала его.
— То есть ты решила его…
— Я знала, что делаю, и у меня не было тормозов, как у Антонова по отношению к Панину! — резко ответила ТТ. — Понял, почему я отпустила Антонова?
Валеев пытливо посмотрел на напарницу — так вот ты какая — и спросил:
— Что было дальше?
— У насильника появилась сонливость, заторможенность в движениях, а я нашептывала, давай, выпей еще для бодрости. Чтобы он пил, я танцевала для него стриптиз. Когда он стал отключаться, я сняла парик и спросила: узнаешь меня, папа Богдан? Он выпучил глаза и отупел. Мне так хотелось дать ему по яйцам, но нельзя было оставлять следов побоев. Я толкнула его на пол и влила остатки коньяка в его мерзкую пасть. А потом ждала, пока он не посинеет.
— И?
— Он сдох. Я проверила его дыхание зеркальцем. Потом было следствие. Я училась на полицейского и знала, как избавляться от улик.
Валеев откинулся на спинку стула, сцепил руки на груди, обвел взглядом пространство под потолком в поисках камер наблюдения.
— Ты первый, кому я это рассказала, — предупредила ТТ.
Она ждала его реакции, любой, от полного одобрения до жесткой критики, чтобы понимать, как дальше будут складываться их отношения. Но у Валеева зазвонил телефон.
— Петелина, — шепнул он, взглянув на дисплей, и быстро вышел на парковку, чтобы поговорить из машины.
— Как дела? Вы проследили Антонова? — спросила Елена.
— Мы упустили его, — после секундного размышления признался Марат.
— Черт! В самый неподходящий момент, — огорчилась Елена.
— Но я успел с ним поговорить. Кажется, ты права, Секретарь — это Антонов. Он что-то знает о Панине, возможно, сам его и похитил.
— Как же ты его упустил?
— Это сейчас не важно. Я думаю, что Антонов нам поможет в поисках Софьи Дороховой.
Валеев перекинулся взглядом с подошедшей Токаревой. Напарница благодарно кивнула ему.
— Как?! — возмущалась Елена. — Как он поможет? Мне что, позвонить ему и умолять?
— Он сам позвонит.
— Когда?
— Надо подождать, — неуверенно ответил Марат.
— Время на исходе. До казни час!
Марат промолчал, глядя на Токареву. Та нервно покусывала губу.
