Я побрел вниз по Чертановской, рассеянно таращась на всех встречных. Ничего не хочется делать, просто так идти бы и идти, пока не упаду. Скользящие тучи, тусклая багровая полоса между краем леса и краем неба. Остановился, закурил. Никаких патрулей, только мирные граждане с елками наперевес. Решение пришло само собой. Я резко развернулся и зашагал по направлению к метро, на ходу пересчитывая доллары в кармане. На билет до Владивостока, конечно, хватало, но зачем Владивосток? Проще всего в Ленинбург. Можно даже не самолетом, а сверхскорым экспрессом. И просят посадить их в бронированные камеры… Как притворялись, как лгали! Впрочем и я притворялся – страшной тайны своей не выдал ни словом, ни взглядом. Только моя тайна была всего лишь плодом больного воображения…
В метро стало чуть поспокойнее. Здесь никто меня не пристрелит, а столкнуть человека под поезд не так?то легко, нужна большая толпа или, напротив, совершенно безлюдный перрон; а по будним дням в это время на окраинных станциях не бывает ни особой толпы, ни пустоты. Только близко не подходить к краю платформы. Куда, зачем люди едут? У пожилой женщины на коленях перевязанный веревочкой торт. Парочка обнимается. Люди разговаривают. Кто о чем. Мирные, невинные разговорчики.
– …Паша, неправда, я с ним не целовалась…
– …и кровишша?то из него хлещет – точно свинью резали…
– …селедку под шубой, оливье, и колбасочки порежем…
– …бабуля наша совсем из ума выжила, хотим сдать старую вешалку в дом для…
Куда я все?таки еду – в аэропорт или на вокзал? Поездом дешевле, опять же с «макаровым» в самолет не пустят. Парень рядом со мной развернул «Советский спорт». Какая боль! Аргентина – Ямайка… Он зашуршал газетой и отодвинулся. Неужели заметно, что у меня в кармане пистолет? Нет, не отодвинулся, показалось. Как, должно быть, бегают у меня глаза! Смотреть в пол, тогда никто ничего не заметит. Надо было газету купить, закрылся ею и сиди спокойно.
– …а ребеночек?то у ней, представь, некрещеный…
– …к стенке бы таких ставил, к стенке…
– …Паша, Пашенька, он все врет, дурак…
– …как дал ему в хлебало – зубы в крошку…
А если сейчас патруль? Причем здесь патруль, мои документы в порядке. Итак, поездом! Если суперэкспресса сегодня нет – поеду «Красной стрелой». Заезжать ли домой за шмотками? А вот это глупо, как приду за вещами, тут?то и… Что это, я с ума схожу. Не хочу, не хочу их видеть. Действительно не хочу или притворяюсь? Ну?ка, зажмурь глаза и представь, как он сейчас садится рядом с тобой на лавку, приветливый, как всегда, касается тебя плечом. Боже, она, вот ее маленькая фигурка, держась за поручень, нависает надо мной. Нет, просто похожа. Народу уже много набилось в вагон. Чьи?то колени в давке коснулись моих колен, и я открыл глаза, вздрогнув всем телом так сильно, что задел соседа справа. Все?таки отодвинулся, это из?за «макарова». Кажется, у меня жар, нет, озноб. Сейчас бы домой, в постель, чаю с медом… нет, нельзя домой. И просят посадить их в бронированные камеры…
Пересадка на кольцевой. Эскалатор. Я быстро шел вдоль вагонов, глядя сквозь людей и не видя их. Что выстукивают колеса? Тютькин, coiffeur, винт свинтился, грассирующий мужичок что?то страшное делает с железом. Есть за мной «хвост» или нет? Откуда мне знать, я не шпион. Почему не получается спокойно все взвесить и подумать? Уеду – спасусь? Нет, от своей судьбы не убежать в город Самарру…
– …кинул ей две палки – успокоилась…
– …берете обычные коржи и промазываете их…
– …у, жопа нерусская…
– …а Манька Жукова за обер?лейтенантика вышла…
В субботу, пока один из них расправлялся с Олегом, другой спокойно слетал в Питер и прикончил Лизу. Артема сбили этой самой «восьмеркой». Хорошо, но ведь Савельева и Лизу расстреливали из автоматов средь бела дня! Так действовать может только серьезная организация. Какая организация, с какой целью? И к чему эти ненужные сложности, навороты, седой в парике, нелепая беседа в «Перекрестке», дискеты, списки?
Неважно, плевать на их цели. Пойти в ментовку, донести на них, просить защиты? И просят посадить их в бронированные… Нет, я просто скроюсь, исчезну. Пусть только они меня не трогают, и я их не трону.
– …девоньки, девоньки, гляньте, какой перчик…
– …юде швайн, дранг нах остен, цирлих?манирлих…
– …вспорол ей брюхо, а оттуда – черви, черви…
Он меня спрашивал, не уйду ли я куда?нибудь из дома, пока он не вернется. Все верно. Это Марина его вызвала, велела срочно идти убивать Таню. Наверное, вколола ей что?нибудь, потому та и не кричала, когда он ее из окна выбрасывал. Почему просто не пристрелили? Да кто ж их знает… Известно им, что Танька мне звонила, что я ей звонил? Вряд ли: у Холодовых старый дисковый аппарат, номеров не определяет. Как меня одурачили! Кинули, развели. Из?за парочки хладнокровных убийц я чуть не сошел с ума, едва не застрелился, вообразив себя избранником дьявола. Но зачем им все это?!
