Михаил Ардов
Казнокрадократия
В последнее время мне все чаще вспоминается известный исторический анекдот. В середине прошлого века Государь Николай Павлович сказал своему сыну и наследнику, будущему Императору Александру II:
- В России только мы с тобой не воруем.
А еще у меня на памяти афоризм А. С. Суворина:
- Взятка есть русская конституция 1.
Как известно, Ахматова в свое время училась на юридических курсах. Когда речь при ней заходила о всеобщем воровстве, нас окружавшем, Анна Андреевна обыкновенно произносила такую фразу:
- На курсах нас учили, что у славян вообще ослабленное чувство собственности.
Как мы дошли до нынешнего, окончательного ослабления этого чувства, можно, пожалуй, проследить. Да, в николаевской России воровали и брали взятки вспомним хотя бы "Ревизора" и "Мертвые души". Но в прошлом веке наша страна все же была христианской, и на значительную часть населения заповедь "не укради" имела решающее влияние. Вслед за Гоголем припомним Лескова, ведь его персонажи отнюдь не плод чистого воображения, а следственно, были тогда на Руси и "инженеры-бессребреники", и "однодумы", и "несмертельные Голованы". Но - увы! - эти и подобные им герои были обречены, они, как тогда выражались, "стояли на пути прогресса": в таких людях усматривалась та самая Народность, что была сродни ненавистным для интеллигенции Православию и Самодержавию ...
Люди здравомыслящие и патриотически настроенные прекрасно понимали, куда ветер дует и чем чревато для отечества распространение столь любезных образованному классу "освободительных идей". Мало того, Господь давал России истинных пророков, и они прямо предсказывали страшную судьбу, которая ждет народ и страну, если не будет всеобщего покаяния и возвращения к спасительной вере предков. Тут достаточно назвать Святителей Игнатия (Брянчанинова) и Феофана Затворника, Святого Праведного Иоанна Кронштадтского. В этом списке не последнее место занимает имя Харьковского Архиепископа Амвросия (Ключарева). Он за три с лишним десятилетия предвидел и прямо предсказал национальную катастрофу, которая постигла Россию в страшном 1917-м году: "Если... в древних, христианских обычаях нашего народа были воплощаемы вера, благочестие, духовный подвиг, воздержание, целомудрие, честность, послушание властям, то в обычаях новых, вводимых так называемыми просвещенными людьми, очевидно воплощаются безверие, чувственность, бесстрашие по отношению к закону нравственному и совести и ничем не удержимое своеволие, соединяемое с порицанием и отрицанием властей. Можно не только уследить, но и определить, когда наступит час решительного нравственного разложения, а затем и падения нашего великого народа. Это будет, когда в народе число людей, отвлеченных ложным просвещением от христианских обычаев к новым языческим, перевесит и задавит число добрых христиан, остающихся им верными" ("Слово на день восшествия на престол благочестивейшего Государя Императора Александра Александровича", 1885).
Падение Российской империи было существенно ускорено мировой войной, которая за три года унесла многие тысячи человеческих жизней. И можно с уверенностью утверждать, что подавляющее большинство тех, кто пал тогда на фронтах, были добрыми подданными своего Государя и верными чадами Православной Церкви. В результате баланс, о котором говорил в свое время преосвященный Амвросий, был нарушен, и произошла предсказанная им катастрофа.
Наивные либералы до сей поры выражают удивление по тому поводу, что русский народ не удовлетворился "февралем", а в своей массе последовал за большевиками. Дело тут было вовсе не в беспомощности краснобая Керенского и не только в предельном цинизме Ленина. Причина лежит гораздо глубже, она заключена в самой коммунистической идее, имеющей в основании наиболее низменную из человеческих страстей. Я имею в виду зависть, которую извечно испытывает нищий лодырь и пьяница по отношению к своему зажиточному и трезвому трудяге соседу.
"Основоположник единственно верного учения" Карл Маркс в своем "Капитале" упомянул о том, что "экспроприаторы будут экспроприированы". Продолжатель его дела Ленин перевел это научное выражение на язык русского бунта "бессмысленного и беспощадного", он провозгласил:
- Грабь награбленное!
Тут надобно заметить: о каких бы возвышенных материях ни рассуждали господа марксисты, как бы ни маскировали они людоедскую сущность своей теории, их адепты всегда слышат и воспринимают только призыв к грабежу. Тех же мыслей, что и я, был покойный М. А. Булгаков, его знаменитый Полиграф Полиграфыч Шариков так отзывается о переписке Энгельса с Каутским:
- ...пишут, пишут... конгресс, немцы какие-то... Голова пухнет. Взять все, да и поделить...
