— Поняла, — угрюмо ответила я и дотронулась пальцем до кнопочки на внутренней стороне перстня.
Кто кого? Успею ли я выстрелить первой?
Выражение лица Виктора изменилось: теперь он не смеялся, глаза его сузились, рот сжался, и я поняла — сейчас. Он шевельнул правой рукой, в которой был зажат пистолет со взведенным курком.
И тут случилось то, чего никто не ожидал, — со стороны Кошкина что-то пронзительно запищало.
Виктор немедленно перевел пистолет на Александра Александровича, но выстрелить не успел.
Я вскинула руку к голове Виктора и нажала на кнопочку в перстне.
Пуля вошла Виктору-Алкашу в левый глаз. Он дернулся, засучил ногами по линолеуму и обмяк.
Оба пистолета со стуком упали к ножкам кресла.
Все.
Раздирающий уши писк не прекращался.
— Выключите вы, наконец, свой пейджер, — устало сказала я Кошкину.
Александр Александрович повиновался, и наступила желанная тишина. Я опустила руки и прислонилась к косяку. Кошкин наконец-то закрыл распахнутый от удивления рот.
— Неужели все?.. — тихо проговорил он.
Отвечать я не стала — внезапно навалилась страшная усталость. Прав был, наверное, покойник Виктор — размякла я. Мы молчали. У головы Виктора растекалась багровая лужа.
— Кристина прислала сообщение? — спросила я.
— А? Да, она… Пишет — в изоляторе временного содержания она. До выяснения обстоятельств…
— Ну, это вам не страшно, — хотела усмехнуться я, но не усмехнулась, — вон деньжищ сколько…
Ас ними-то…
— Да, — проговорил Кошкин, и у него почему-то задрожали губы.
Я сняла с пальца перстень, положила его в сумочку. Перешагнув через багровую лужу, подошла к Александру Александровичу и села рядом с ним.
