– Потому что он не бьет меня? – саркастически усмехнулась Микаэла и приподняла бровь. Это больше, чем она была готова пережить. Они уже долго находились наедине, и паника шлемом накрывала голову Микаэлы. – Ты извращенец, Адам, а насилие для тебя – наркотик. И с каждым разом тебе требовалось все больше и больше.
Каждое ее слово сочилось ядом. Микаэла горела желанием выплеснуть на него все то, что он вложил в нее за годы брака. Многолетний накопленный яд, который обязан был обрушиться на Адама проклятием.
– Ты женщина, Мика.
В несколько коротких шагов Адам сократил расстояние между ними до минимума. Она могла протянуть руку и задушить его. Но все ее чувства разом активировались, когда сильная мужская ладонь сомкнулась на горле. Видимо, Адам думал так же и опередил ее. Микаэла знала, что последует за этим, поэтому, вложив всю накопленную ярость, ударила его кулаком по челюсти.
Пальцы тут же засаднило, но как же чертовски приятно было ощутить удар, почувствовать, как костяшки встретились с подбородком Адама! Раньше Микаэла никогда не позволяла себе этого. Не из-за долга жены, а из-за страха получить в ответ куда более ощутимый удар.
От выпада, которого Адам ну никак не ожидал, он отступил, с его губ сорвался тихий рык. Угрожающий. И обещающий расправу.
Шум за дверью стал невыносимым. Кто-то бил по двери чем-то железным. Возможно, напольной вешалкой из приемной. Микаэла слышала рычание телохранителей, но оно не шло ни в какое сравнение с пронизанным ледяной яростью ревом волка Майкла. Он сходил с ума лишь от одного осознания, что его пара вновь осталась наедине с больным ублюдком. И эти эмоции подпитывали Микаэлу. Она была готова наслаждаться бурлящими чувствами Майкла только для того, чтобы как можно сильнее врезать Адаму. И в этот раз Микаэла не планировала быть чертовой жертвой. Хватит с нее! Она устала.
Адам опасно приближался и смотрел так, словно уже придумал несколько вариантов ее мучительной смерти. Что ж, на это у Микаэлы тоже кое-что было. Окунув себя в жестокую реальность, она дала волю волчице, которая давно хотела поквитаться со своим мучителем. Обезумевший зверь вырвался наружу. Микаэлу затопил шквал эмоций: ненависть и гнев волчицы обрушились на нее, словно торнадо пятой категории. Неотвратимо. И опасно. Заставляя разум помутнеть, а все логичные доводы – потонуть в алой пелене первобытной ярости. Смелость Микаэлы в стократном размере передалась ее волчице.
Теперь у руля находился зверь, который не собирался давать слабину. И уж точно не станет тереться о ноги того, кто много лет втаптывал их с Микаэлой в грязь.
Слишком давно она не позволяла волчице проявить характер. Микаэла и забыла, каким на самом деле сильным и живым был ее внутренний зверь. И сейчас, стоило высвободить звериное «я», в разуме что-то переключилось. Спокойствие и собранность вытеснили тревожные мысли. Это успокаивало.
Лапы сами несли их в сторону сбитого с толку Адама. Он никогда прежде не имел дела с безумием волчицы Микаэлы, никогда в жизни не получал от нее такого рьяного и ожесточенного отпора. И это заставляло Микаэлу мысленно усмехнуться.
«Все бывает в первый раз, дорогой», – так и крутилось на языке саркастическое замечание. Судя по его вытянувшейся физиономии, он считал внутреннего зверя Микаэлы незаинтересованным и совершенно безвольным. Понимание собственной ошибки оказалось слишком запоздалым и могло стать для него, на ее счастье, смертельным.
В голове Микаэлы и волчицы билась мысль, что они убьют Адама, разорвут на клочки и даже не почувствуют угрызений совести. Они хотели ощутить месть на кончике волчьих клыков, почувствовать ее металлический привкус на языке.
Удары в дверь стали сильнее, когда из волчьей пасти вырвался озлобленный и полный угрозы рык. Импульс, заставивший Адама кинуться на волчицу, побудил и ее озверевшую сущность на действия. Лапы в несколько прыжков донесли до него, и… Микаэла будто моргнула, не поняла как, но волчице удалось добраться до мягкой плоти на плече Адама.
Его оглушительный крик и привкус крови в пасти заставил человеческую сторону прийти в себя. Каждый сделанный шаг и тот последний молниеносный прыжок были подернуты поволокой в человеческом подсознании. Микаэла с ужасом поняла, что всем руководила волчица, а сама она спряталась глубоко внутри, словно бесполезный пассажир, уснувший по дороге.
– Я еще доберусь до тебя, – прохрипел Адам перед тем, как исчезнуть в болотно-сиреневой дымке магии.
Чародеи снова помогли ему избежать своей участи. И то были другие колдуны, а не те, которых Микаэла и ее отец искали по всему земному шару, а в итоге нашли мертвыми.
О, это был не конец, да. Микаэла прекрасно понимала, что сделает все, лишь бы добраться до подонка первой. Вернув себе толику контроля, она ощутила, насколько тряслись лапы, а из пасти прямо на пол кабинета капала… кровь. Омерзительно. Волчица отомстила Адаму за ту отметину, которую он когда-то оставил на плече Микаэлы.
