За каждый ее синяк. За каждую ссадину и слезинку зверь оставлял на теле черного волка все новые и новые алые отметины. На задворках человеческого разума Майкл понимал, что поступал совершенно безжалостно. Но волчья сторона ревела и рычала, говоря, что иного Адам и не заслуживал. Его удел – быть похороненным в разных пакетах в безымянной могиле, чтобы весь мир о нем забыл.
Извивающееся тело черного волка выглядело жалко, словно от него не осталось и призрака того извращенца, который умело манипулировал Микаэлой. Адам в это самое мгновение казался жалким.
Омерзительным до тошноты.
Или Майкла тошнило от вкуса крови, которая хлынула в его пасть? Но волка было не остановить, он все ожесточеннее вгрызался в шею скулящего и ползающего у его ног противника. Позади раздавался такой громкий хрип, что заложило бы уши, если бы Майкл не был поглощен злостью.
Когда в последний раз настолько сильные эмоции взрывались в его голове? Майкл не мог припомнить и того, как его волк, хрустнув позвонком волка Адама, отпустил свою жертву.
Он больше не двигался.
Крик за спиной затих, превратившись в тихие всхлипывания. Так обычно пищали маленькие брошенные щенки.
– Майкл? – Волк почувствовал приближение своей пары. Она была тихой гаванью, к которой он привык. И близость жены помогла Майклу вернуть прежний вид, отдавшийся болью в напряженных мышцах. – Дорогой.
Микаэла все еще ощущала холодок на затылке. И он усилился, когда Игритт перестала кричать. Все были отвлечены смертью Адама и забыли про маленького ферала.
Она искренне оплакивала смерть своей пары, и Микаэла не могла ее за это осуждать. Пусть связь Адама и Игритт была слабее, чем у пары ругару или тем более волколаков, но менее больно от этого не становилось. Микаэла даже в самом кошмарном сне не смогла бы представить, что бы с ней случилось, исчезни вдруг Майкл из ее жизни. Сейчас она не могла вообразить, что такое быть без своего нареченного и той незримой нити, что их связывала.
– Мы должны были жить, – всхлипнула Игритт и засунула руку за пояс джинсов.
Микаэла начала понимать, что Игритт безумна, и сумасшествие таилось в ней все те годы, что они работали вместе. Она продолжала надевать приветливые маски, вытирала слезы Микаэлы, прижимала к груди сломленную душу, а в мыслях лелеяла тот день, когда они с Адамом смогут править в Лас-Вегасе вместе. У Микаэлы никак в голове не укладывалось то, как ее отзывчивая ассистентка столько лет умудрялась так умело водить всех за нос.
Только вот их плану не суждено было сбыться, отчего на лице миссис Фостер растягивалась удовлетворенная улыбка. Адам лежал неподалеку в остывающей луже крови.
Микаэла, которая только-только начала чувствовать себя в безопасности, вздрогнула. Она и не помышляла о том, что счастье, находившееся на расстоянии вытянутой руки, все еще могло от нее ускользнуть. И в тот миг, когда губы Майкла накрывали ее рот в обещанном поцелуе, она продолжала считать, что наконец победила.
Прозвучал выстрел.
Микаэла ощутила привкус крови на языке. Связь внутри ее неистово запульсировала и задребезжала, как провода электропередач. Микаэла обмякала.
– Она предупреждала меня!
Голос Майкла резал без анестезии. Такого отчаяния и горя Микаэла никогда от него не слышала. Она не понимала, что происходит. Боль казалась эфемерной, ведь еще мгновение назад Микаэла была так счастлива…
Где-то в отдалении слышался звук разрываемой плоти и рев волков. Звериный и озлобленный: Джо и Николас. Эти имена первыми всплыли в голове Микаэлы. И она улыбнулась. Что-то происходило. Что-то, что неумолимо ускользало от нее.
Весь лес следом за ревом волколаков наполнился какофонией голосов, слышались крики отчаяния Рейны и Су Ен. Раньше Микаэла их здесь не замечала. Но то было даже к лучшему.
– Жаклин уже тут. – Микаэла видела в глазах нареченного слезы, и ей так хотелось их утереть, но руки не слушались. Они казались безвольными плетями. – Оставайся со мной, прошу, душа моя.
Майкл не отпускал Микаэлу. Она чувствовала тепло его рук на своей ледяной коже.
– А я ведь предупреждала.
Старая ведьма и правда была здесь. Ее голос нежностью выдергивал Микаэлу из темнеющего перед глазами мира. Она скорее почувствовала, что Жаклин присела рядом, чем увидела ее, ведь тело уже переставало слушаться.
– Можешь расслабиться, волк.
Терпкость магии стала ощущаться густым киселем, стоило Жаклин взмахнуть усеянной перстнями рукой прямо перед приоткрытыми глазами Микаэлы.
– Проси чего хочешь, если спасешь ее.
Пальцы Майкла любовно стискивали Микаэлу. Она чувствовала их, концентрировала на них внимание, лишь бы не утонуть в поглощающей ее тьме. Кроме Майкла, ничто уже не держало ее – только его присутствие и ощущение трепыхающейся парной связи заставляло Микаэлу хоть немного приоткрыть глаза.
– Видимо, мне придется поселиться в вашем отеле и ходить на массаж два раза в день.
Слова Жаклин заставили Микаэлу вяло усмехнуться, и после этого она не помнила ничего, кроме своего мерного сердцебиения и ласкающего голоса нареченного. Он продолжал разговаривать с Микаэлой.
«Я люблю тебя… очень люблю».
