Исполнив королевское поручение, Стенли распрощался с Моралесом и покинул приемный зал. Идя вдоль сада, он различил сквозь ограду знакомую фигуру. Мари неспешно шла по садовой тропинке. Желание немедленно встретиться с нею и узнать причину перемены пересилило волю и здравомыслие. Плохо сознавая, что делает, Артур вернулся. Не будучи приглашенным, он вошел в дом и проскользнул незамеченным в сад. Еще минута, и Артур стоял против Мари.
Глава 12
Едва дон Фердинанд Моралес вышел из дома, как услышал за спиной звук робких шагов. Обернувшись, он увидел дона Луиса Гарсиа, который приветствовал его с печальным выражением лица и неуверенностью в голосе. Никогда не скупящийся на сочувствие к ближнему, Моралес осведомился, не случилось ли несчастья.
“Сохрани Боже от несчастья, дон Моралес! Вот только разлад мыслей терзает мой дух. Хранить молчанье – худо, ведь равнодушие преступно. Однако говорить – мучительно, ибо причинять горе противно миролюбию моей души. Непосилен груз противоречий, мне надобно спасительное наставление…”
“Мой друг, вы просите совета, и я готов служить, ибо совет полезен тому, кто бескорыстно ищет знаний. Однако объяснитесь яснее, – с полуулыбкой ответил Моралес, – слова ваши показались мне туманны. Я не сомневаюсь, что такой прямой и честный человек, как вы, не остановится пред выполнением долга, каким бы трудным он ни был!”
“Разумеется, дон Моралес! Беда, однако, в том, что дело сложно, путано и нелогично. Я вправе бездейственно созерцать ход дурных деяний, которые и без меня наружу выйдут. Открывшись, принесу горе там, где должен бы доставить радость. Возможно, могу остановить худое, но рискую впасть в немилость за мнимую ложь. Впрочем, моя боль второстепенна…”
“Мой добрый друг, в чем же состоит сия головоломка?”
“Суть дела такова. Некая жена лжет мужу, которой беззаветно верит ей. К женщине вернулся возлюбленный юности, и мысли ее о нем, и они тайно видятся. Я мог бы предотвратить встречу, призвать обманщицу к лучшим чувствам, вразумить мужа, наконец! Но вправе ли посторонний вторгаться в дела супружеские? Об этом наставлении я и просил вас, дон Фердинанд Моралес!”
“О, дон Луис Гарсиа! Угроза чести – великое бездолье. Если известные вам основания серьезны – ваш долг сказать!”
“Кому?”
“Пастырю заблудшей овцы – ее мужу!”
“Положим. Но это значит, что вкушающего радость бытия я ввергну в ад ревности и подозрений!”
“Мы проклинаем лекаря, причиняющего боль, но, исцелившись, любим его. Вот совет мой, дон Луис: расскажите мужу известное вам, не утаивая и не прибавляя. Одну только простую правду. Кто знает, может статься, что, объяснившись, муж и жена не сойдут с пути счастья. Ведь вещи выглядят со стороны, порой, обманчиво, не так ли?”
Дон Луис медлил, размышляя и сомневаясь. Допустим, он просветит Моралеса, но если тот станет действовать, как только что сказал – благоразумно и не теряя головы – то не повредит ли это заветным планам? Однако промедление повредит им еще больше: Стенли сейчас объясняется с Мари, и обидно будет, если ревность мужа не поспеет к этой сцене.
“Да укрепит Бог ваши силы, мой бедный друг! – произнес дон Луис полным сочувствия голосом и положил руку на плечо Моралесу. Тот вспыхнул, боль пронзила сердце, он с трудом устоял на ногах. Чужая беда – трофей рассудка, своя – добыча страсти.
“Дон Луис Гарсиа! Я понял вас. Я – тот несчастный муж! Где негодяй, покусившийся на доброе имя и честь? Мари, моя Мари? Могу ли я поверить? Говорите правду, дон Луис, и я не отвергну вас, как лжеца. Я не отступаюсь от своих слов!”
Дон Луис не нуждался в повторной просьбе. Он выложил Моралесу наблюдения своего проницательного ока. Рассказал, как заметил неравенство любви, как росли и подтвердились подозрения, как Мари и Артур взволновались, встретившись на приеме у монархов, как объяснялись они ночью при луне, как Артур потребовал свидания, и в заключении добавил, что, должно быть, они сейчас в саду.
Дон Фердинанд терпеливо слушал и глядел на благонамеренного осведомителя твердым стальным взглядом, который мог выдержать только законченный лицемер. Лишь один раз дрогнуло смятенное сердце мужа – он вспомнил, как плакала Мари той ночью. Она роняла слезы ему на грудь!
“Я выслушал вас, дон Луис Гарсиа. Благодарю, если сказанное – правда. Если ложь – остерегаю: не попадайтесь мне на глаза, дабы не быть раздавленным, как насекомое!”
Дон Фердинанд повернулся и исчез в глубине дома. Дон Луис смотрел ему вслед, смеясь дьявольским смехом. Затем направился к знакомой ему калитке.
“Сеньора дома?” – спросил Моралес служанку жены, и та ответила, что Мари в саду. “Почему, Мануэла, вы не с ней, как обычно?”
“Мой господин, она отослала меня десять минут назад”.
