Кэйе и Семнех-ке-рэ полностью

Особенно наглядно сходство между второй и третьей сенями в отношении различной отделки определенных их частей прослеживается на дверцах. С внутренней стороны на дверцах солнечным знакам во всех принятых случаях приданы змейка и значок жизни, то же наблюдается на внутренней поверхности косяков третьей сени (для второй сени я не располагаю снимками надписей на косяках внутри сени). Кроме того, на внутренней поверхности створок дверцы третьей сени встречаются дважды знак пруда со значением мр и прозвание «живущий правдою» (ChT II: X = ShT: XXIV), а на правом косяке внутри второй сени — первое кольцо царя с добавочным наименованием (ShT: 102 — сужу по переводу). Снаружи ни в случае второй, ни в случае третьей сени на створках дверцы ни одному солнечному знаку не приданы ни змейка, ни значок жизни, хотя случай для того на дверце второй сени представлялся до четырех раз (ChT II: V = ShT: XXIX), а на дверце третьей сени даже до семи раз (ShT: против 93, XLVI). Кроме того, снаружи на правой створке дверцы второй сени корень мри «любить» написан с помощью знака протока, а не пруда и в знаке Ра-Хар-Ахта за спиною у сокола не значки небосклона, а два островка (ShT: XLVI). Знак протока со значением мр употреблен по разу и на каждом косяке дверцы снаружи третьей сени (ChT II: V = ShT: XXIX; у второй сени косяки надписаны снаружи в том же духе, что и изнутри: на каждом царь дважды назван «властителем добрым» (см. § 114), а на левом еще «живущим правдою повседневно», ShT: XXXVII, 117-118). На притолоках, как у той, так и у другой сени, знаку солнца одинаково приданы змейка и значок жизни, на второй сени дважды (ShT: XXXVII), на третьей сени один раз (ShT: XXXIX).

Итак, вторая и третья надгробные сени Тут-анх-амуна не только отличаются от двух других его сеней определенными одинаковыми особенностями своих надписей, но являют также на своих поверхностях одинаковое распределение надписей, эти особенности содержащих, и надписей, этих особенностей лишенных. Поэтому вряд ли возможно сомневаться в одинаковом и одновременном происхождении второй и третьей сеней. Единственно, что можно еще допустить, — это немного более позднее завершение третьей сени по сравнению со второй. Такое допущение возможно и даже уместно ввиду того, что снаружи второй сени особенности встречаются на окаймлениях едва ли не повсюду, где представлялась для того возможность (ShT: XXXVII, XLVII, L, L + 120, ср. также ShT: LII (знак Ра-Хар-Ахта со значками небосклона) и ShT: XXXVII, 117-118 (звание «властитель добрый»)), более того, дважды на полотнище левой стенки (ShT: XLVII-XLVIII = против 120 = ChT II: IV; ср. также знак Ра-Хар-Ахта со значками небосклона, ChT II: IV = ShT: против 120 = XLVII). Напротив, снаружи третьей сени не только все полотнища стенок, но также некоторые окаймления, в особенности спереди (ChT II: V = ShT: XXIX) и сзади (ChT II: VII = ShT: ХХХШ), определенно лишены особенностей. Но если работы над отделкой второй и третьей сеней протекали совершенно одинаково в одном и том же месте и одновременно или почти одновременно, то не должно ли наблюдение Р. Энгельбаха о первоначальной принадлежности второй сени Семнех-ке-рэ иметь силу также для третьей сени? Допустить это тем легче, что свое наблюдение о переделке колец Тут-анх-амуна из колец Семнех-ке-рэ Р. Энгельбах сделал как раз по надписям внутри второй сени, надписям, полным теми самыми занимавшими нас особенностями, которыми полны в равной, если только не в большей, мере надписи внутри третьей сени. Но есть еще другие, в том числе весьма веские и недвусмысленные указания на принадлежность Семнех-ке-рэ первоначально не только второй, но и третьей сени.