Элейн гадала, что он имел в виду, потом вспомнила. Она потянулась и щелкнула выключателем вибратора на гротескном дилдо, который застегнула на тазу. Закутавшись в одеяло, она бросила его к ногам и стала ждать, когда Блэклайт выйдет из ванной.
Избавившись от остальной одежды и помывшись, она надела кимоно из китайского шелка и отправилась искать Блэклайта. Она чувствовала легкое смущение. От дешевого героина в Наме до губительной "кислоты" в Хейте, — большую часть жизни с головой у Блэклайта было не в порядке. Он являлся более надежным доставщиком, чем колумбийцы, и старые связи давали средства к существованию ему и его вредным привычкам.
Блэклайт стоял в середине ее мастерской, — лофт был всего лишь одной большой комнатой с несколькими полками и стойками, разделяющими пространство, — рассеянно глядя на недописанный холст.
— Тебе стоит рассмотреть свою модель поближе, иначе у тебя получится урод. — Холст, размером в стену, некогда заказанный и так и не оплаченный стильным садомазобаром, впоследствии закрывшимся. Блэклайт указал. — Яйца не висят рядом, как тут. Одно болтается немножко ниже. Даже лесбиянке следует знать это.
— Она не завершена, — сказала Элейн. Она разглядывала мешочек с белым порошком, который Блэклайт положил ей на прилавок.
— Хочешь знать, почему?
— Что?
— Так они не стукаются друг о друга.
— Кто не стукается?
— Твои яйца. Одно проскальзывает мимо другого, когда ты сжимаешь ноги.
— Потрясающе, — сказала Элейн, окунув ноготь в порошок.
— Тебе это нравится?
— Про яйца. — Облизывая палец, Элейн почувствовала привкус кокаина.
— Необработанные перуанские калики, — заверил Блэклайт, забыв прежнюю тему.
Элейн поднесла ноготь к ноздрям на пробу. Звонкая горечь кокаина перебила остаточный запах рвоты. Клево.
— Это как инь и ян, — объяснял Блэклайт. — Добро и Зло. Свет и Тьма.
Сумасшедшего большого байкера не исправить. Он тер друг о друга свои кулаки. — Ты когда-нибудь слышала историю о Любви и Ненависти? — На суставах пальцев его правого кулака было вытатуировано ЛЮБОВЬ; левого — НЕНАВИСТЬ.
Элейн смотрела "Ночь охотника", и она не впечатлила ее.
— Унция?
— Большущая оу-зи. — Пальцы Блэклайта боролись друг с другом. — Им нужно держаться порознь, Любви и Ненависти, но они не могут удержаться от того, чтобы не сойтись и не попытаться выяснить, кто из них сильнее.
Элейн выдвинула ящик под телефоном и отсчитала купюры, отложенные заранее. Блэклайт забыл про свое подражание Роберту Митчему и принял деньги.
— У меня пять картин, которые надо закончить прежде, чем откроется мое шоу в Сохо, ясно? Это будет в следующем месяце. Сейчас конец месяца. Меня выебали в жопу, и у меня напрочь отсутствует вдохновение. Так что отвали от меня теперь и проваливай, хорошо?
— Только не перебери с этой херней, ладно? — предостерег Блэклайт. Он вытянул толстую шею, желая рассмотреть еще один недописанный холст. Он напомнил ему о ком-то, но он забыл, о ком именно, раньше, чем сумел сформулировать мысль.
— Твой мозг похож на твои яйца, ты это знаешь? — Он вернулся к теме последнего разговора, который мог вспомнить.
— Нет, я этого не знаю.
— Два куска вертятся внутри твоего черепа, — сказал Блэклайт, сцепив кулаки. — Они плавают в твоем черепе бок о бок, точно так же, как в мошонке проворачиваются твои яйца. Почему в твоем мозге две половины вместо одной большой глыбы, — как, например, в сердце?
— Сдаюсь.
Блэклайт помассировал кулаки друг о друга. — Смотри, так они не стукаются друг о друга. Их нужно держать порознь. Любовь и Ненависть. Инь и ян.
— Слушай, мне надо работать. — Элейн вытряхнула из мешочка на стеклянную поверхность журнального столика грамм порошка.
— Конечно. Ты уверена, что у тебя все будет в норме?
— Больше никаких острых безкислородных ощущений с маской. И спасибо.
— У тебя есть пиво?
— Поищи в холодильнике.
Блэклайт нашел "Санкт-Паули", и, клацнув, большим пальцем открыл пробку без резьбы. Элейн подумалось, что он смахивает на чернобородого вуки.
— Ты уже рассказал мне.
— Как говорится, каждый ловит кайф по-своему. Только не жми на газ, когда не готов.
— Хочешь нюхнуть?
— Нет. Я завязал с Чарли. Задолбал мне мозги. — Глаза Блэклайта остекленели и пытались сфокусироваться. — Бей чертовых динков, — сказал он. — Бей их всех. — Когда он протянул руку, чтобы прикончить пиво, открылись схлестнувшиеся с татуировками следы старых уколов.
— Ты уверена, что у тебя все будет в норме? — Он потащил новую бутылку пива, стоявшую за салатом из тунца.
Элейн была на фут ниже и на сотню фунтов легче, а для того, чтобы устрашить Блэклайта, тренированных аэробикой мышц было мало. — Слушай. Я сейчас в норме. Спасибо. Просто дай мне вернуться за работу. Ладно? Хочу сказать, что в этом городе воистину тяжко с тем, что касается крайних сроков.
— Хочешь метамфетамина? По убойной цене.
— Уже есть. Слушай, думаю, еще чуть-чуть, и я стану блевать. Не хочешь оставить мне немножко личной жизни?
Блэклайт опустил бутылку пива в карман рубашки. — Расслабься. — Он тронулся к двери. Бутылка пива у него в кармане смотрелась так, будто была не больше ручки.
