Отвечает опять Лопоухий. Кто его спрашивает?
Могут, говорит, еще как. Больше того, сам он мечтает туда отправиться. Не
хотелось бы, чтоб операция кончилась, пока он не успеет там побывать.
— Но ведь вам придется… — Шурочка никогда не касалась подобных
тем. — Вам придется стрелять, убивать людей?
Максим Осипов. КЕЙП-‐КОД
20
Она, может, хочет сказать, что и армия не нужна? — Лопоухий довольно
развязно обводит глазами дом:
— Лучше будет, если вас всех замочат тут, а?
Она вообще — следит за политикой?
Шурочка встает с места: нет, не следит.
Лео трогает товарища за руку. Смысл ясен — пойди покури.
Они должны простить его друга, у него очень правые убеждения.
Когда Лопоухий выходит на улицу, а Шурочка — в соседнюю комнату,
Алекс все-‐таки говорит:
— Ты должен иметь в виду, если что… Можно заплатить и за год, и за два, и
за сколько надо, пойти в нормальный университет. Идея самостоятельности…
Независимости… — Алексу кажется: если удастся сосредоточиться, он найдет
что сказать.
Он, Алекс, мечтал и мечтает… — О чем? Лео даже ленится спрашивать. — О
чем-‐то другом. Надо пересказать ему собственный разговор с отцом. Какой
тогда год был — восемьдесят третий, наверное? Тут очень хорошо все работа-‐
ет, думает вдруг. Не с его, Алекса, темпераментом можно переубедить челове-‐
ка, пусть он даже твой сын.
В эту минуту Шурочка стоит возле полки с камушками, переводит дыхание.
Страшно рассуждать о каком-‐то выборе. Типичная демагогия, думает она,
мужская, тупая. Что-‐то несопоставимое. Ни с их жизнью, ни с чем.
Отдышалась немножко. Надо бы перед расставанием что-‐нибудь ему пода-‐
рить на память. Вот — Максима Максимыча. Рябой, с выщерблинами — если
здесь просверлить тоненькое отверстие, можно на шее носить. Шурочка знает,
как Лео поступит с Максимом Максимычем: не поймет, кто такой, рассмеется,
зашвырнет подальше, сразу, как выйдет за дверь, — в океан.
Шурочка медлит, потом идет к мужчинам, в гостиную.
— Не получилось? — одними глазами спрашивает у Алекса.
Лео перехватывает ее взгляд, улыбается матери: нет.
После отъезда Лео с товарищем они какое-‐то время молчат. Потом Шурочка
говорит:
— Мало у нас детей.
— А были б еще, — отвечает Алекс, — они бы тоже отправились в Афгани-‐
стан.
Кроме Шурочки, у него теперь никого нет. Алекс знает: так это и останется
до конца — его ли, ее, все равно.
Надо бы привить ему вкус к путешествиям, думает Шурочка. А то впереди
не жизнь, а сплошной эпилог.
5.
Прошло два с небольшим года. Лео почти не звонит. И не любит, когда сами
они звонят. За каждую отличную оценку в Академии начисляют баллы, на них
Максим Осипов. КЕЙП-‐КОД
21
покупается право не стричься, не убирать комнату, ходить в увольнительную.
Лео стрижется коротко и порядок всегда любил, так что накопленный капи-‐
тал он, вероятно, тратит на увольнительные. Возможно, приедет на День бла-‐
годарения. На прошлый не приезжал. То ли был наказан, то ли болел, то ли
куда-‐то еще отправился. Подробности неизвестны. Это его, Лео, жизнь.
А ведь, в сущности, и не ссорились.
Алекс теперь слушает много музыки. Приобрел рояль.
— Не худший способ преодолеть кризис среднего возраста, — так он ком-‐
ментирует свои занятия.
— Лучше бы завел себе девушку.
Он что же, совсем плохо играет? — Нет, не плохо, но Шурочка может позво-‐
лить себе пошутить: опасаться ей нечего.
На самом деле он даже для любителя играет неважно. Жалуется, что паль-‐
цы не слушаются. С теми пьесами, которые когда-‐то знал, ему теперь, конечно,
