Всегда интересовал вопрос: почему у некоторых вся жизнь- это движение по ровной плоскости, выдан полный комплект для счастливой жизни, родители, любящая семья, школа полная друзей, которые останутся настоящими друзьями до конца, любимые, дети, счастливая, незамутненная никакими страшными воспоминаниями, старость в кругу своих близких. А у кого — то с самого рождения отнято почти все, и стоит только что- то получить из набора, то, что ценишь больше всего на свете, тут же вынужден терять. Смирится ли героиня с тем, что она из вторых? Или научится бороться за свое, поставив на кон все, что у нее осталось- свою жизнь. ЧЕРНОВИК. Закончено (на вычитке)
Мы с мамой, сколько я себя помню, все время переезжали. Городки, в которых мы останавливались на недолгое время, были похожи один на другой, как близнецы. Только и отличий, что или вокруг каких‑то из них рос густой, тенистый лес, или, наоборот, раскидывалась выжженная палящим солнцем степь. А так… асфальтовая дорога, разрезающая весь городок на две половинки и убегающая дальше в неизвестное. Маленькие, отличающиеся только цветом, одноэтажные домишки с небольшим цветником около входных дверей. Магазинчик, в котором продавалось все, от семян цветов и лопат — до вечерних платьев и косметики. Небольшой бар, в котором по вечерам собирались чуть ли не все обитатели городка, накачиваясь пивом или сплетничая о соседях или редких приезжих, в который моя мама обычно устраивалась работать официанткой.
Обычные лица, одни и те же разговоры, одни и те же вопросы, на которые мама запрещала мне отвечать и сама виртуозно избегала этих тем…Обычные люди, которых мы забывали, как только очередное наше пристанище скрывалось за поворотом.
Став чуть старше, я пыталась задавать маме вопросы: почему мы все время уезжаем, почему у меня складывается ощущение, что мы прячемся. Но она всегда резко обрывала меня. И только когда мне исполнилось семь и я должна была пойти в школу, в один из летних вечеров, усадив меня на разваливающийся диван в нашей убогой комнате, которую мы снимали в очередном захолустье, мама устало потерла лицо руками и тихо, почти шепча, сказала:
— Кэти, нам нужно поговорить. Я не могу сейчас рассказать тебе всего, но ты должна кое‑что знать. Да, мы прячемся, от самого страшного в нашей жизни человека, от твоего отца. Да, у тебя есть отец… — она задумалась и горько усмехнулась, — лучше бы его не было, но, увы, изменить я уже ничего не могу. Кэти, детка, ты никогда не должна никому говорить, что твой отец жив. Для всех окружающих он умер, давно, до твоего рождения. Ясно?
Я кивнула, с трудом сдерживаясь от огромного количества вопросов, которые рвались с моего языка.
— Котенок, осенью ты пойдешь в школу, здесь, в соседнем городке, но к зиме мы уедем. Тебе придется приспосабливаться в каждой новой школе, потому что мы так и будем переезжать с места на место, пока остается опасность, что он найдет нас.
Она прерывисто вздохнула, вытерла скатившуюся на щеку слезу и, тряхнув головой, задорно улыбнулась:
— Но зато я могу тебе обещать — это не будет вечно. Когда у меня кое- что получится, а я обязательно добьюсь этого, мы осядем с тобой в небольшом, уютном городе, где нам обеим понравится, и купим небольшой дом. Ты больше не будешь менять школу, заведешь себе настоящих друзей, закончишь её и поступишь в колледж. А я перестану скрывать свой диплом. Устроюсь на работу в школу, буду учить детей истории, радоваться спокойной, тихой и счастливой жизни и ждать тебя. Всегда.
Она обняла меня и, чуть покачиваясь, еще долго рассказывала, каким она видит наш дом. Какие цветы мы посадим у порога, какие истории она будет рассказывать на уроках своим ученикам. Какая красивая, умная и свободная вырасту я, как смогу добиться в жизни всего, чего захочу, и никто не посмеет отнять у меня мои мечты.
Ни в тот вечер, ни позже, я не стала задавать маме вопросы, которые терзали меня. Позже я очень пожалела об этом, но тогда мне ужасно не хотелось расстраивать ее. Я и так знала, что частенько, по ночам, когда мама думала, что я сплю, она горько плакала у себя в комнате, уткнувшись в подушку.
Начальная школа была, наверно, самым счастливым временем моего детства. Дети моментально заводят знакомства и довольно отзывчивы и любопытны. Поэтому мне не приходилось прикладывать много усилий, чтобы каждый раз, попадая в новое место, обзаводиться друзьями. Наивные детские проблемы легко решались. Мама, будучи по образованию историком и искренне любя литературу, пристрастила меня к чтению, так что учеба давалась мне легко. Читала я запоем и любила делиться с окружающими почерпнутыми из книг знаниями и историями. Так что мой рот практически не закрывался, а вокруг меня все время крутилась стайка моих одноклассников.
Хуже стало, когда я подросла и перешла в среднюю школу. Там уже я попадала в сплоченный коллектив, разбитый на группки, которые дружили, враждовали, объединялись для травли таких же, как я, изгоев. Так что завести с кем‑то какие‑либо отношения у меня получалось все реже и реже. И вскоре я совсем замкнулась и уже не пыталась знакомиться с кем‑нибудь поближе. Хотя я все так же хорошо училась, это не спасало меня от травли одноклассников.
