В школе я была хорошисткой — как говорили учителя, могла бы быть и отличницей, но не хватало упорства, характера. Ну, да, не хватало. Был бы характер — двинула бы Бурцеву в зубы на ранних этапах. И плевать, что девочка, плевать, что скандал, на все было бы плевать, но…. Я не плюнула. Предпочла глотать молча слезы, сносить его унижения и травлю раз за разом.
И тем не менее, я — была хорошисткой. Мне обещали хорошее будущее. Бурцев же — бездельник, двоечник, а в последних классах — еще и прогульшик. Абсолютно на шару сдавал экзамены. Никто так и не понял, как он умудрился сдать их прилично. Но…
Это не я катаюсь на Порше. И своей странички в Википедии нет у меня. Да что там, даже на доске почетных выпускников меня не висит. Да и за что меня туда вешать? За то, что после пяти лет в школе выгорела, психанула, послала все к черту и пошла зарабатывать деньги на “дурацких тортиках”?
А что поделать! Бывают вот такие вот поздние озарения о смысле жизни!
И пусть на мое занятие все мои знакомые обычно морщат нос.
Всего лишь торты? Даже не в ресторане работаешь, а на себя? Ну-ну!
Всегда можно быть быстрее, выше, сильнее. Но вот мне — приятно совсем другое.
Белковое тесто, мягкими завитками стекающее в кондитерский мешок. Ровные полосы печенек на противне. Идеальной длины — савоярди я уже умею отмерять с закрытыми глазами.
Удивительное рядом — до ухода из школы я поправлялась на четыре килограмма в год. Три года после школы, посвященные тортикам, кремам, безешкам и прочим сладостям, не сказались на размере моей одежды вообще никак. Правда и не худелось. Но тут уж ничего не поделаешь!
Отправляя противень в духовку, я кошусь на часы.
И чего Маринка на меня наговаривает, какие это два часа пройдут, пока я спохвачусь? Сорок минут — и я свободна. Сейчас проверю её и начну убираться на кухне…
По какой-то неведомой мне причине Маринка не признает мессенджеров, и всегда и везде пишет в ВК.
“Я дома. Все в порядке. Взяла тебе номерочек таксиста, он такой симпатичны-ы-ы-ый!”
И если первые две фразы могли быть подделаны злоумышленниками, которые похитили мою сестру и отписали всем её родственникам, что беспокоиться не стоит, то после информации про таксиста и телефончик отпадают все сомнения.
Только моя упоротая сестра собирает у мужиков номера телефонов не для себя, а для меня, красивой. Ей и не вдомек, почему она так часто это делает, а успехов на этом поприще у меня как не было, так и нет!
Отправляю Маринке красноречивый стикер с котом, который закатывает глаза и зомбячьи обнимашки. Стандартный набор — я слишком устала, чтобы отвечать внятно.
Не удерживаюсь — все-таки захожу посмотреть насыпавшиеся заявки в друзья. Все-таки имела эффект моя рекламная компания. В уведомлениях столько лайков моим тортикам нападало. Ух!
От заявок в друзья, к сообщениям, от сообщений — до фотографий, на которых меня отметила верная Наташка. Немало людей фоткались с моими выпендрежными пельменями в виде розочек, или с мясным рулетом, сделанным по канонической книге ГОСТ-рецептов, которая есть у любого особо упоротого кулинара.
“Шикарная Прага, Юлечка! У тебя волшебные ручки!”
“Давно я так не объедался! Вот это банкет! Как же наша Юлька на свадьбы готовит?”
Кто не любит листать хвалебные комментарии? Особенно, если хвалят его!
Нет, конечно, “боже, какой шикарный был банкет” — это не Порш под окном, но все-таки приятно до безумия! А еще можно наскриншотить хороших отзывов и завтра выложить у себя на страничке. Реклама лишней не бывает!
“А Максимовская что, поняла, что сама все не сожрет, и решила в кои-то веки с миром поделиться?”
Правду говорят, одной ложки дегтя бывает достаточно, чтобы изгадить бочку меда.
И необязательно ведь даже чтобы ложка была столовой. И чайной достаточно.
Первый спазм, что сводит мое нутро — отчаянный и горький. Закрыть бы страничку от посторонних глаз, не выходить ни с кем на связь, убрать из друзей всех знакомых, и…
“А у тебя, Емельяныч, язва, что ли, открылась? Завидуешь всем, кто шикарно сегодня откушал на банкете? Или Юлькина грудь уснуть ровно не дает? Бывает, конечно”.
Самое странное в этой истории — видеть, что комментарий в мою защиту капает у меня на глазах. И не от кого-нибудь — от Тимура Бурцева.
Бурцев. Стебет нашего одноклассника, защищая меня.
Это что-то новенькое!
Сообщение от Сеньки выплывает мне во всплывающих, и, честно говоря, я обрабатываю его не сразу. В рабочем режиме голова обычно забита настолько плотно, что туда не влезает пара лишних предложений, не то что какие-то там оторванные от задачи возмущения.
Впрочем, для дружбана-приятеля место там находится. Уж больно выбесил он меня в первые пятнадцать минут этого дивного часа. Даже любимый луковый супчик в любимом заведении у меня от приступа гнева чуть через уши обратно на белый свет не вернулся.
