– Занято! – прорычал тот, что в красной куртке. Потом повернулся обратно и спросил с таким видом, будто понимал, о чем: – Так что там с этими совмещениями?
Ответом ему был удар.
Хрустнуло дерево, брызнули щепки, обиженно взвизгнул замок. Дверь распахнулась настежь и на полной скорости врезалась в стену. Брызнул белый дым штукатурки.
На пороге стояла Диана. Она казалась совершенно спокойной. Только дышала чуть тяжелее, и конский хвост сбился набок.
– Барсучонок! – произнесла она. – Тебя староста ищет!
***
Погорельский дожидался на втором этаже, под расписанием. Теперь он выглядел весьма перепуганным. Увидев Барсучонка, тут же схватил за рукав и оттащил в сторону.
– Слушай, Вить, ты что устроил? – спросил он полушепотом.
– Вроде ничего не устраивал.
– Тебя к директору вызывают. Немедленно.
Да, плохо дело…
– Родителей тоже вызвали?
– Нет. Тебя и немедленно. Он так и сказал.
Барсучонок огляделся и только сейчас заметил, что вокруг них собрался весь класс. Причем все хранили гробовое молчание, а выглядели так, как будто в раздевалке их атаковала монгольская конница.
Они не казались испуганными. Только удивленными. А вот одеты как попало. Кто-то в кроссовках, кто-то в спортивных штанах, кто-то захватил куртку и закутался в нее, как в скафандр. Одни с портфелями, другие без.
Не похоже, чтобы они могли чем-то помочь.
А вот страх был тут как тут. Секунда – и он сжал лаборанта своими мерзкими холодными щупальцами.
Интересно, в чем же он провинился? На ребят в раздевалке он не нападал точно.
За ерунду к директору не вызывают. А тринадцатая гимназия устроена так, что не вызывают и за серьезные шалости. Барсучонок учился тут девятый год и так и не увидел ни одного хулигана, который бы удостоился такой чести. Чтобы тобой заинтересовался Андрей Данилович, нужно было как минимум развязать атомную войну.
А сам Барсучонок не был даже хулиганом. Учителя считали его вполне добропорядочным лентяем. Родители были довольны, что все проблемы сын ловит своей головой.
Сегодня вечером, похоже, их огорчат. А наш герой, несмотря ни на что, терпеть не мог, когда огорчают его родителей.
Барсучонок направился к лестнице. Ноги двигались, как деревянные. Класс – за ним. Длинная сизо-серая змея растянулась по квадрату лестничной клетки.
На первом этаже, возле кабинета, он оглянулся еще раз. Класс стоял по-прежнему молча, словно глиняная армия китайского императора.
И только сейчас Барсучонок заметил, что новенькой среди них нет.
Куда она делась? Вопрос был хороший, над ним очень хотелось размышлять до самого звонка, а может, и до конца дня…
Но главный монстр ждал в своем логове.
…И Барсучонок вошел.
Насчет странности Тиглей еще можно поспорить. Говорят, в городе есть и другие странные районы.
Но нет сомнений, что тринадцатая гимназия – самая странная школа в городе. А кабинет директора – самое странное место во всей гимназии. Так что у любого, кто туда зайдет, первое время немного кружится голова.
Старая, тяжелая мебель. Книжный шкаф, угрюмый, как жук, а стол похож на огромную глыбу темного янтаря. Глобус стилизован под старинные карты, а над ним висит еще одна старинная карта, где на тех же материках расположены совсем другие государства. И другие картины с изломанными пустынными пейзажами, в духе позднего Рериха.
Да и сам Андрей Данилович казался элементом интерьера. Костлявый, уже лысеющий и близорукий, он сидел в углу и перебирал бумаги в какой-то синей папке.
«Интересно, – подумал Барсучонок, – из лаборантов меня тоже выгонят?»
– Подойди и садись сюда, поближе, – произнес директор, не отрываясь от бумаг.
Барсучонок подчинился.
Усевшись, он заметил, что на столе у директора лежат какие-то расписания и справки, а сверху, чтобы не разлетались, их накрыли листом прозрачного пластика. Причем тот край прозрачного листа, что был к ближе к Барсучонку, немного топорщился. Лаборант придавил его рукой и решил встретить свою участь стоически.
– Хорошо, что ты один пришел. – Директор отодвинулся и посмотрел на него, словно оценивая. – Так проще будет. Сейчас отвечай честно. Потому что вопрос непростой, очень непростой. От него зависит очень многое.
…И тут послышался треск.
Барсучонок дернулся и оглянулся на дверь. Дверь была на месте.
А вот по пластику на столе проползла длинная, от края до края, трещина. Как будто кто-то взял и перечеркнул все – и справки, и документы.
Барсучонок сидел ни жив ни мертв. Казалось, пол сейчас распахнется, и он полетит вместе с креслом прямиком в ад.
Директор, однако, только поднял бровь.
– Надо же, какая энергетика… – Он провел пальцем по трещине, словно оценивая ее мощь. – Слушай, ты ничего такого в последнее время не делал? Ни в какие места не ходил? Церкви там, монастыри, заброшенные кладбища.
– Нет… Только дома, за компьютером.
– Очень, очень сильная энергетика… Знаешь, и не ходи лучше. Могут быть проблемы… Сейчас сам знаешь, что творится – купола искрят, мертвые встают, а живые пропадают. Да уж… Ну ладно, с этим потом. Сначала надо разобраться с первым слоем… Так вот, послушай – у меня к тебе вопрос…
