– Пока нет, – согласилась Ниив, чьи глаза сияли. – Нужно поговорить с Миеликки. Мерлин, пойдешь со мной? Пожалуйста. Ты ей нравишься.
Я согласился, хотя и побаивался богиню, после того как Ясон отказался от корабля несколько дней тому назад. Миеликки не стала мстить Ясону за его пьяную болтовню, но я еще не забыл ее жестокость при нашем отплытии из Похйолы и ее доброту, когда она согласилась показать Урте его спасенных детей, а еще она предупредила меня о древнем духе, живущем в корабле.
Ниив принялась распевать хвалы богине, ее длинные волосы струились по плечам и колыхались в ритм с ее пением, а я расположился рядом с Рувио и отдыхал. Бесстрастная Миеликки внимала ей, но черты ее не смягчались. Вскоре Ниив смолкла. Она накинула свой плащ на плечи, а капюшон на голову, встала и повернулась ко мне. Когда она подошла ближе, я увидел, что лицо ее осунулось, скулы выпирали, щеки ввалились.
– Погаси факел, – велела она. – Собери всех. Слушайте мои указания и плывите.
Голос принадлежал Ниив, но ее дыхание приобрело запах зловонного болота.
Аргонавтов растолкали – они отсыпались после бурных возлияний. Со стенаниями они затащили на борт бревна для катков, которые нам пригодятся в будущем, и заняли места за веслами. Ниив велела им завязать глаза.
– Грести вслепую ночью? В реке, где полно порогов? Это сумасшествие, – заявил Манандун, но Ясон его успокоил.
– И ты, Ясон, – командовала Ниив.
Она стояла у рулевого весла, держась за его древко. Лицо ее поблескивало в лунном свете. Ясон подчинился, видимо, ему было стыдно, что Арго готов помочь, несмотря на его грубые слова.
Он завязал себе глаза и занял мое место за веслами. А Ниив крикнула мне:
– Можешь смотреть, но не оглядывайся.
Она знала, что я все равно пойму, что происходит, но хотела немного покрасоваться, вреда в том не было. Я все равно позволил бы ей использовать свои заклинания.
Она скомандовала, чтобы корабль отвязали и опустили весла. Арго покачался на волнах, а потом плавно поплыл, весла погружались в воду с еле слышным плеском.
Берега почти сомкнулись, вода пенилась перед носом корабля, но Арго уверенно шел вперед, к горам, каждый раз, когда появлялась развилка, корабль уходил влево. Иногда он начинал дрожать, иногда его трясло. Если мы проходили каменистую отмель, ветви ольхи и ивы царапали палубу. Гребцы дружно погружали весла в воду, придерживаясь ритма жутковатой песни Ниив, она называла ее северной песней. Она взмахивала рулевым веслом, словно оно было легким как перышко.
– Не оглядывайся! – велела она, когда я повернулся к ней.
И я подчинился, но успел заметить солнечный свет позади нее и туннель, по которому мы двигались. А над нами ярко светил месяц. Хорошо был виден Юпитер, четыре крошечные птички порхали над ним. Река продолжала сужаться. Даже рыбачья лодка не смогла бы здесь пройти. Но Арго плыл в ночи как лебедь, а ночь не кончалась, ее удерживали песня и магия.
Я оставил Ниив в покое.
– Что-то длинный попался нам приток, – через несколько часов сказал Илькавар. – День уже наступил? Можно нам отдохнуть? Можно глотнуть водички?
– Нет, пока рано отдыхать, – твердо сказала Ниив.
Я снова оглянулся. Миеликки склонилась над девушкой, ее силуэт жутковато выделялся на фоне красного солнца.
– Ну, тогда хотя бы смени песню, – настаивал иберниец.
Но Ниив цыкнула на него:
– Закрой рот! Другая песня означает другое заклинание!
Она снова затянула «северную песню». Арго продвигался вперед по ручьям и речкам, в которых он не помещался.
Какие-то существа бегали по лесу вдоль берегов: удивительно, что их головы были подняты к звездам, а когда они бросали взгляд на нас, их глаза сверкали. Если бы аргонавты это видели, они бы перепугались. Я видел огромного волка и морду оленя. Сова заморгала своими глазищами, когда мы проплывали мимо, а в какой-то миг мир погрузился во тьму – это ворон поднялся с гнезда, он пролетел низко над нами, но решил, что мы слишком странные, и улетел прочь.
– Все, дальше нам не проплыть, – вдруг объявила Ниив. – Поднять весла!
Все выполнили команду, но измученные гребцы остались сидеть на своих скамьях, не снимая повязок на глазах, как велела им Ниив. Она приказала им сходить с корабля, и они, пошатываясь, перешли на крутой берег. Рубобост вслепую привязал коня к корме Арго, все остальные толкали корабль изо всех сил, стараясь оттащить его от воды на сто шагов. Там среди молодой поросли Арго слегка наклонился набок и замер.
Наконец мы все смогли отдохнуть и проспали до самого рассвета. Когда я проснулся, Ниив еще спала, прижавшись ко мне, лицо ее было спокойным, как у ребенка. Мы все поднялись и принялись разминать тело, уставшее после изнурительной ночи, а Ниив продолжала спать. Миеликки ушла из ее тела, и красота вернулась.
Ясон позвал меня, и я подошел. Он стоял над поросшим папоротником ручьем, который бежал с горы, петляя среди скал, низкорослых дубов и колючих кустов.
– Ты это сделал? – спросил он. – Ты провел нас по этому ручейку?
– Нет, не я. Я только смотрел вперед и отваживал хищников.
