Следующий остров, представший скитальцам, лежал на возвышенной подошве, или своего рода пьедестале, поднимавшемся прямо из моря, и мореплаватели никак не могли подобраться к нему. Но затем они заметили у основания пьедестала дверь, закрытую на замок, и никак не могли открыть ее и отплыли прочь с этого странного острова, так и не повидав его жителей и не перемолвившись с ними ни единым словом.
На этом острове Мэл Дуин и его спутники обнаружили мощный дун (замок), стены которого окружали большой дворец. Странники решили высадиться на берег. И, взобравшись на холм поблизости, осмотреть с него окрестности. В дуне они увидели нескольких девушек, спешно готовивших для кого-то ванну. Вскоре появился некий всадник в богатых одеждах, спрыгнул с коня и вошел в замок, передав поводья своего скакуна одной из девушек.
Путник направился к ванне, и путники увидели, что это была женщина. Вскоре после этого одна из девушек поспешно приблизилась к ним, поманила и проговорила. «Королева приглашает вас в гости». Путники не заставили себя долго упрашивать, вошли в замок и тоже приняли ванну. Затем их пригласили к столу, и напротив каждого из них уселась прелестная девушка, а напротив Мэл Дуина сидела сама королева. И Мэл Дуин воспылал страстью к королеве, а его спутники — к своим девам; и каждой паре возлюбленных был отведен особый покой с роскошным ложем. Когда же настало утро, и странники собрались продолжить свой путь, королева не отпустила их и сказала. «Оставайтесь у нас, и вы никогда не изведаете печальной старости, ибо здесь вы навсегда останетесь молодыми и пылкими, и восторги и утехи минувшей ночи никогда не кончатся. Вам больше незачем странствовать по морям с острова на остров».
Затем королева поведала Мэл Дуину, что она — мать семнадцати девушек, которых они только что видели, а ее муж был королем этого острова. Он давно скончался, и с тех пор она правит вместо него. Каждый день она уезжает из замка на просторную равнину, где совершает суд над своими подданными, а вечером возвращается в свой дун. Путники провели у королевы три долгих зимних месяца, но, когда те подошли к концу, оказалось, что они пробыли на острове целых три года. Узнав об этом, спутники Мэл Дуина очень опечалились и захотели поскорей вернуться к себе на родину.
— Подумайте, — обратился к ним Мэл Дуин, — где мы еще найдем страну лучше, чем эта? Но его воины не желали ничего слушать и только печально сетовали на судьбу, а под конец заявили: «Видно, Мэл Дуин очень любит свою жену и не хочет расставаться с ней. Раз ему так нравится, пускай остается здесь навсегда, а нам пора возвращаться домой» Однако Мэл Дуин все же не захотел оставаться на острове один, без друзей, и как-то раз, когда королева, как обычно, отправилась вершить суд и расправу, мужи ирландские поспешно спустили лодку на воду и вышли в море. Но не успели они отплыть подальше, как королева, узнав об их бегстве, примчалась на берег, держа в руках моток веревки, и бросила веревочную петлю в сторону беглецов. Мэл Дуин поймал веревку на лету, но она так крепко приклеилась к его руке, что ему не удалось сбросить ее и королева, изо всех сил тянувшая за веревку, опять вернула лодку с ирландцами к берегу. И тем поневоле пришлось остаться на острове еще на три месяца.
Они еще дважды пытались бежать, и оба раза повторялась та же самая история. Наконец спутники Мэл Дуина стали упрекать его, что он нарочно не выпускал веревку из рук, чтобы не разлучаться с любимой женщиной. При очередной попытке бежать с острова веревку поймал другой воин, и Дуиран тотчас отрубил ему руку, и та вместе с веревочной петлей упала в море. "И когда королева вытащила конец веревки вместе с обрубком руки, она принялась рыдать и причитать, да так громко, что весь остров превратился в один сплошной плач. Так странникам наконец удалось вырваться с Острова Женщин.
На этом острове росли деревья, усыпанные крупными красными ягодами, дающими опьяняющий сок. Путники развели его водой, чтобы он действовал не так сильно, наполнили им все бочки на борту лодки и продолжили свой путь.
Этот остров был очень просторным; на одном его конце в изобилии росли раскидистые дубы и тисы, а на другом паслись стада овец и сверкало небольшое озеро. Здесь путники увидели маленькую церковь и даже крепость; затем их глазам предстал древний седой монах, единственной одеждой которого были его собственные волосы. Мэл Дуин спросил старца, кто он и откуда.
— Я — последний из пятидесяти монахов монастыря Св. Бреннана Биррского, — отвечал тот. — Мы отправились в паломничество и оказались в океане. Все братья-монахи один за другим умерли, оставив меня одного. — С этими словами старец показал гостям некую таблицу (календарь?) святого Бреннана, и те поверглись перед ней, а Мэл Дуин даже облобызал ее.
