Александр также одобрял новые реформы, возрождающие к жизни монашескую жизнь на континенте, а одну из них ставил особенно высоко. При Григории VII св. Петр Дамиан выдвинул пример «служителей епископского дома» св. Августина в качестве образца для соборного духовенства. Это возрожденное правило св. Августина должно было навести мост через пропасть, лежащую между «черным» духовенством, или монахами, отрезанными от мира, и «белым» духовенством, или приходскими священниками, жившими в изоляции. Согласно этому правилу образовывались общины церковнослужителей, живущих по единому уставу и обитающих при каком-либо соборе или церкви, но выполняющих обязанности «белого» священника. Как и следовало ожидать, с самого начала они стали крупным миссионерским орденом. Александр оценил их возможности и поселил этих монахов-каноников, как они назывались, в своем новом монастыре в Сконе. Они пришли из недавно основанной обители Понтефракт в Англии, а имя настоятеля позволяет сделать вывод, что он был норманном. Позднее в 1123 г. король основал для них другой монастырь на Инчколме, в знак благодарности за спасение при кораблекрушении. Можно заключить, что, как и его мать, Александр не испытывал никаких враждебных чувств к гэльской Церкви, коль скоро она оставалась верна своим идеалам, ибо этот монастырь нового ордена был посвящен, что довольно примечательно, св. Колумбе.
Впрочем, самым замечательным явлением в церковной истории того времени была вражда Александра с Кентербери из-за статуса Сент-Эндрюса. Она стала побочным результатом общего спора об инвеституре, все еще бушевавшего на континенте. Вормсский конкордат, разрешивший коренное противоречие, состоялся в 1122 г., всего лишь за два года до смерти Александра. Небольшие местные вспышки этого конфликта были отмечены по всей Европе; еще до своего восшествия на шотландский престол Александр наблюдал подобное весьма примечательное столкновение в Англии между королем Генрихом и Ансельмом Кентерберийским. Стороны пришли к мирному соглашению в тот год, когда Александр надел шотландскую корону.
Вскоре в споры, разразившиеся в Шотландии, был вовлечен вопрос о светской или духовной инвеституре священника, но и он был перекрыт другим кругом проблем. После коронации Александра кафедра Сент-Эндрюса была вакантной. Он пожелал назначить на нее Тюрго — старого капеллана своей матери (к тому же уже написавшего ее биографию), настоятеля Дарема, англичанина из благородного саксонского рода и человека высоких личных достоинств. Собрание духовенства согласилось с этой кандидатурой, и Тюрго был избран. Затем начались неприятности. Тюрго, конечно, еще не был облечен епископским саном, и вполне естественно было просить рукоположить его в епископы митрополита его провинции, то есть архиепископа Йоркского. А архиепископ сам был только что избран и еще не был рукоположен на свою кафедру. Тем не менее он обязался рукоположить Тюрго в епископы, как только он получит такую возможность... и заявил, что в качестве архиепископа Йоркского он обладает правом юрисдикции над шотландскими епископами. Ранульф, епископ Дарема, вмешался в этот спор и предложил сам рукоположить Тюрго «при содействии епископов Шотландии и Оркнейских островов» (associatis sibi episcopis Scotiae et Orcadarum Insularum). (Это предложение демонстрирует интернациональный характер Церкви, так как Оркнейские острова, конечно же, находились в сфере юрисдикции архиепископства Дронтхеймского.) Затем в дело вмешался Ансельм Кентерберийский, утверждая, что подобное рукоположение будет недействительным: его должен совершить архиепископ Йоркский после собственного посвящения в сан. Шотландское духовенство протестовало против притязаний Йорка, и вскоре был достигнут компромисс. Томас Йоркский после собственного рукоположения посвятил в епископы Тюрго в 1109 г., при временном сохранении статус-кво.
Начавшееся таким образом правление нового епископа продолжилось в том же духе. Вскоре Тюрго и Александр рассорились. Причины неизвестны, но, вероятно, Тюрго склонялся к тому, чтобы уступить требованиям архиепископа Йоркского. Мы знаем также, что, хотя вне всяких сомнений он и был приятным и хорошим человеком, его отношение к «иноземцам» было типичным для англичанина. В конечном итоге он решил уйти с епископской кафедры, но в 1115 г. скончался, не успев выполнить свое решение.
