В любом случае, добавляет Сфорца, турки, даже если они поступят так, должны будут подвергаться контролю со стороны Европы, и будет лучше, если они проявят инициативу и попросят советников и кураторов прежде, чем их им назначат, обратившись, в частности в их собственных интересах, к Италии. И в заключение: «Они меня поблагодарили и заявили, что если они снова придут к власти, то намерены опираться на поддержку Италии». Соратники Кемаля дают совершенно другую версию этой встречи, что не подтверждается ни одним документом: итальянец (Сфорца?) якобы вступил в контакт с Фетхи и Кемалем и встретился с ними в доме итальянского архитектора; этот человек якобы заверил их в дружеском отношении итальянцев и предложил им участвовать в создании нового правительства. В своей книге «Портреты и личные воспоминания», опубликованной в 1930 году, Сфорца дает следующую версию: «В первые недели моего назначения в Турцию (куда он прибыл 15 ноября. —
Не так важно, была ли это инициатива итальянской или турецкой стороны. Даже напротив, если Кемаль или Фетхи сделали первый шаг, то этим они продемонстрировали умение маневрировать и прекрасное знание взаимоотношений союзников. А имея в виду организацию сопротивления в районе Измира, разве не было важно заручиться нейтральностью итальянцев?
По крайней мере, «операция Сфорца» не носит двусмысленного характера по сравнению с предыдущим контактом Кемаля с союзниками. Если верить воспоминаниям английского журналиста Г. Ворд-Прайса, турецкий генерал якобы беседовал с ним в «Пера Паласе». Выразив сожаление по поводу пропасти, разделяющей его страну с Великобританией, Кемаль предложил свои услуги, заявив: «Если англичане возьмут под свой контроль Анатолию, они будут нуждаться в сотрудничестве с опытным турецким губернатором, поддерживающим их. Я хотел бы знать <…>, кому я мог бы предложить свои услуги». Англичане, проинформированные журналистом, откажутся от подобного предложения, о чем ни Кемаль, ни его соратники не упоминают в своих воспоминаниях. Кемаля можно понять. Гипотезы, приходящие на ум — бесконечное отчаяние после поражения или коварный, особенно утонченный прием, — с трудом позволяют оправдать этот промах самолюбивого человека.
20 декабря 1918 года. Адана оккупирована англичанами и французами; присутствие французского Восточного легиона, созданного в 1916 году и состоящего в основном из армян, рассматривается турками как крайняя провокация. На что рассчитывали французы, отправляя армян в город, где несколько тысяч армян были зверски убиты в 1894–1896 годах и в 1909 году? (Лидер «Единения и прогресса» Джемаль-паша в своих мемуарах указывает, что 17 тысяч армян погибли в 1909 году — это «одно из наиболее прискорбных событий в нашей истории».) Является ли подобная тактика французов демонстрацией силы или это просто необдуманный поступок?
В столице, в покоях дворца Долмабахче, султан готовится распустить парламент. Состоящая из юнионистов палата депутатов, избранных в 1912 году, не перестает ставить палки в колеса правительству; чтобы не оказаться с новой палатой юнионистов, Мехмет VI, как и его брат Абдул-Хамид, решает обойтись без нее. Тем хуже для конституции.
В Шишли Кемаля посещает Али Фуад. Между старыми приятелями состоялась долгая беседа. Всю ночь Али, приехавший из Анатолии, рассказывает другу об анархии, царящей в сельской местности, о развале дисциплины в армии, о первых актах сопротивления. Согласно легенде кемалистов, на рассвете они разрабатывают план национального сопротивления. Следует прекратить поставлять оружие и боеприпасы союзникам, гражданские и военные власти должны оставаться на местах, а политические партии должны прекратить соперничество.
Согласно той же легенде (а Али Фуад — единственный свидетель этой встречи), Кемаль изложил свои идеи, вынашиваемые им с 1907 года, которые Фуад резюмирует так: «Турецкая Республика»; эти идеи, уточняет Кемаль, следует скрывать до подходящего момента…
Где кончается реальность, где начинается легенда? В любом случае, кажется, что ничего не изменилось в жизни Кемаля после этой ночной беседы с Фуадом.
