– А вот и они, – указал я на двоих, появившихся на дальней стороне поля у грядки с базиликом.
К нам направлялись Аяксен из Пять-Агро и незнакомый мне колон из подчиненных Хоу. Лица обоих прикрывала защитная сетка, дымовушка в руках Аяксена испускала тонкую струйку дыма.
– Приветствую, – Аяксен оглядел нашу компанию, его взгляд задержался на пчелах в ладони Олега.
– Здравствуй, – Крапивник продемонстрировал ему пчелиные тела. – Из-за чего такая смертность?
– Давно началось? – уточнил Аяксен.
– Позавчера.
Второй колон наклонился, озабоченно рассматривая зависающих над цветами пчел.
– Ладно, пшенице это не так важно, – проговорил Крапивник. – Но вот для томатов, и особенно – для бахчевых с подсолнечниками, это первостепенный вопрос. Псевдопапилии их почти не опыляют.
Аяксен зашагал к улью, мы, лишенные защитной сетки, не рискнули за ним последовать. Он откинул сетку, раскуривая дымовушку, улей вместе с хозяином окутались сизыми клубами. Мы проворно отбежали подальше, чтобы избежать столкновения с разгневанными вторжением пчелами. Аяксен снял с улья крышку, наклонился, рассматривая его внутренности.
Его товарищ изучал погибшую пчелку через небольшую лупу. Я мимоходом глянул на него – высокий лоб с залысинами, обветренное лицо. В АС колон значился как Арказд, он же Денис Арказьев из биологической группы Исследовательской секции.
– Есть мысли, оперколон? – спросил у него Элгарий.
– Ни малейших, – рассеянно ответил Арказд. – Вы чем-нибудь обрабатывали поля? Интексицидами с гербицидами?
– Надобности не возникало, – помотал головой Крапивник. – Кементарийская агротехника в этом отношении – это что-то. Сорняков нет, вредителей мало – это, пожалуй, компенсирует нам пониженную освещенность.
– А тыквы? – возразил Элгарий. – Мы же проливали их от личинок.
– Я и забыл, – Крапивник слегка покраснел. – Но пчелы гибнут не только на бахчах, но и на остальных участках. И проливали «Эоком», он не должен действовать на пчел.
К нам подошел Аяксен, в своей маске похожий на инопланетное чудовище. В руках у него была рамка с сотами.
– Дно покрыто погибшими пчелами, – произнес он в ответ на наши вопросительные взгляды. – Расплода совсем мало. Сдается мне, у нас и впрямь проблемы.
– И что будем делать?
– Для начала посмотрим соты и пчел у Арказда в лаборатории. Новости выложу в облако сразу, как только появятся.
Я поднял голову, прикидывая время по высоте Илуватара – бледного голубоватого серпа, плывущего среди облаков вслед за Мюарой.
– Мне пора на свой участок. У меня на сегодня запланирован полив ростков.
– Давай, – Крапивник и Элгарий двинулись к небольшой бытовке на краю участка, я же зашагал к северо-кей-востоку, напрямик через поле.
Посадки пшеницы располагались в квосточной половине плантации, протянувшись от края поселка до небольшой возвышенности в центре полуострова. Кустящиеся ростки высоко поднимались над инопланетной почвой, покрывая ярко-зелеными линеечками все пространство, докуда хватало глаз. Я прошел через ряды тонких саженцев дубов и тополей с березами – мы надеялись, что деревья приживутся и дадут колонии не только защиту полей от ветра, но и источник строевой древесины. Лес вокруг поселка уже был сведен, и мы начали валить псевдокордаиты за Ульрикой.
На моем участке растягивали рукава несколько колонов из Один-Агро. Мне доводилось работать с этой группой, и я сразу узнал и веселого здоровяка Калберда, и жилистого, но на редкость ленивого Тулпара, и молчаливого Саню Рингвуда, не пользующегося, вопреки красноярскому обычаю, никакими никами. Быстро приветствовав всех, кроме Сани – с ним мы виделись утром – я включился в работу и помог подключить дождевальную установку к тянущейся от берега Ульрики трубе. Зафырчало, из форсунок ударили струйки воды, накрыв ростки туманом брызг. Лучи Мюары заиграли в каплях, над полем повисли дрожащие радуги.
Мы закончили полив, смотали шланги. Тяжелые кольца легли на плечо, я поморщился, нечаянно обтерев щекой грязный бок бухты. Чавкая ногами по влажной земле, мы направились к поселку, в котором нас ждала работа потяжелее.
За рекой гудел дрон и жужжали электропилы. Раз за разом вдоль натянутых канатов через Ульрику отправлялись связанные вместе по восемь штук бревна. Здесь, на той самой пилораме, где я работал в первые, самые горячие дни высадки, их распускали на доски.
Далеко за полями, на правом берегу Мэнханя, черпал глину и известняк экскаватор. Рядом с глиняной ямой была установлена печь для сушки кирпичей – обойтись бревнами в постройке складов и мастерских не удавалось. Планировалось, что ближе к концу сухого сезона мы начнем производить и собственную керамику, но сейчас вся добытая глина уходила на строительные нужды.
