Тьма окутала далекую-далекую Галактику. Император захватывает власть, в чем ему помогает Энакин Скайуокер, некогда один из самых блистательных рыцарей-джедаев. Перейдя на темную сторону Силы, Энакин превратился в безжалостного боевика Императора, Дарта Вейдера. Татуин… Захолустная планета, с которой джедаи когда-то увезли Энакина, обнаружив его невероятный потенциал, и куда тот возвратился лишь однажды, чтобы похоронить мать, замученную кочевниками-тускенами, и отомстить за нее. И сделать первый шаг по дороге, ведущей во тьму. Но надежда жива. Когда Республика пала, именно на Татуине решил скрыться бывший наставник и друг Энакина, рыцарь-джедай Оби-Ван Кеноби. Уверенный, что убил Энакина, он считает своим долгом тайно присматривать за его малолетним сыном, растущим в приемной семье. Ему, привыкшему действовать, непросто дается роль невидимого ангела-хранителя. Тем более что и в пустыне Татуина хватает тех, кто отчаянно нуждается в помощи джедая…
Посвящаю эту книгу Кэти, благодаря которой ее маленький брат тоже посмотрел тот самый фильм
Давным-давно в далекой-далекой Галактике…
До поры до времени исчезнуть мы должны.
История, которая впоследствии воплотилась в роман «Кеноби», родилась в 2006 году, когда Джереми Барлоу, бывший тогда редактором моих комиксов в издательстве «Dark Horse», предложил мне попробовать написать нечто такое, чего еще никогда прежде не было: «Звёздные Войны» в стиле вестерн. Спустя пятьдесят страниц набросков у меня на руках оказался сюжет, больше пригодный для романа, чем для комикса, поэтому я отложил проект до лучших времен. Они настали в 2012 году, за что следует благодарить редакторов Шелли Шапиро и Фрэнка Паризи.
О жизни на Татуине написано много, а вот об отшельнической жизни Бена Кеноби — гораздо меньше. Из всех этих произведений я почерпнул немало, за что благодарен их авторам.
Я выражаю благодарность Эриху Шеневайссу, Киту Клейтону и всем сотрудникам издательства «Del Rey», а также Дженнифер Хеддл, Пабло Идальго и Лиланду Чи из «Lucasfilm».
Спасибо моей супруге и корректору Мередит Миллер, корректору Бренту Франкенхоффу и консультанту по выездке Бет Киннан (лошадей на Татуине нет, но седла-то есть!).
— Сэр, пора бы вам домой.
Уайл Ульбрек встрепенулся и уставился на пустой стакан:
— Ты че сказал?
Зеленокожий бармен похлопал старика по плечу:
— Я сказал, вам пора домой, господин Ульбрек. Хватит уже пить.
— Да я не об том, — сказал тот, потирая воспаленные глаза. — Ты назвал м’ня «сэром». А п’том — «господином». — Он с подозрением присмотрелся к бармену. — Ты ваще органик… или дроид?
Тот вздохнул и пожал плечами:
— Вы опять за свое? Я вам уже говорил: у меня большие красные глаза, потому что я из народа дуросов. А назвал я вас так из вежливости. А вежлив я потому, что не являюсь старым фермером-влагодобытчиком, ополоумевшим от долгих лет на…
— Короч, — перебил его фермер с поседевшими бакенбардами. — Я ни с какими там дроидами делов не имею. Дроиды — воры, по-го-лов-но.
— Зачем дроиду воровать?
— Шоб отдать другим дроидам, — ответил Ульбрек, качая головой. Бармен был беспробудным идиотом.
— А зачем… — начал было тот. — Ладно, — осекся дурос. Достал бутылку и снова наполнил стакан старого фермера. — Закончим беседу на этом. Пейте уж.
Что Ульбрек и сделал.
В понимании старика, Галактику портило только одно: обилие народа. Народа и дроидов. Это уже второе зло; но опять же, испортить целую Галактику чем-то одним — не маловато ли? Где справедливость-то? Мысли старого фермера склонялись к чему-то подобному даже в те моменты, когда он был трезв. За шестьдесят стандартных лет работы на влагоуловительной ферме Ульбрек родил немало теорий о жизни. Однако в ранние годы он так много работал в одиночестве — странно, но даже его собственные помощники не стремились к его обществу, — что все эти идеи так и копились невысказанными.
Вот для чего служили поездки в город: в них Ульбрек видел возможность поделиться с другими своим жизненным опытом. Главное, не нарваться на проклятущего дроида-грабителя, прикидывающегося зеленокожим барменом.
В «Пивную Джаникса» дроидам вход был воспрещен — так гласила древняя вывеска у дверей этого анкорхедского бара. Джаникс — кем бы он ни был — давно уж помер и упокоился в песках Татуина, зато бар остался: скудно освещенный подвальчик, заполненный смрадом от сигар, который едва перебивал тяжелый дух наломавшихся за день фермеров. Ульбрек редко сюда заглядывал, поскольку предпочитал заведение в оазисе, поближе к дому. Но, приехав в Анкорхед, чтобы задать взбучку поставщику запчастей для влагоуловителя, он решил заодно заправить здесь свою флягу.
Пропустив с полдесятка стаканов лума, старик начал было подумывать о возвращении. Дома его ждала жена, да и сам он чувствовал, что припозднился. С другой стороны, дома его ждала жена, так что лучше еще потянуть. Они с Магдой и так уже вдрызг разругались утром из-за того, о чем они ругались прошлой ночью. Ульбрек теперь уже и не помнил, о чем именно, и это было так приятно.