– Во-первых, вы можете называть меня на «ты», – ответил маг, глядя исподлобья. – Надеюсь, вас это не будет как-то смущать.
– Нисколько, – заверил его я.
– А во-вторых, – почему коллеги? – спросил после небольшой паузы чародей.
– Знаешь анекдот насчёт «во-вторых»? – начинал раскочегариваться я, всё резвей входя в амплуа свадебного остряка. – Приходит полковник в ресторан. Подходит официантка. Полковник спрашивает: «Что у вас на первое?». Официантка говорит: «На первое борщ». – «А на второе?». – «А на второе – ничего. Хоть сама ложись». – «Тогда два вторых».
– Вы хотите борщ и два вторых? – Алекс зыркнул поверх меня и, чуть привстав, щёлкнул пальцами.
Неизвестно откуда возникшая Манюня – с карандашом и блокнотиком – уже готова была записывать заказ.
– Два вторых полковнику, – распорядился экстрасенс, указав взглядом на меня.
И тут же добавил:
– А на первое – борщ!
Манюня, переваливаясь с ноги на ногу, почесала в сторону кухни.
Я почувствовал голод, – словно не ел целую вечность.
– И всё-таки, я хочу знать, почему вы считаете, что мы коллеги? – продолжил начинающий Калиостро.
– А коллеги мы с тобой – потому что (здесь я выдержал паузу) – и ты, и я – развлекаем публику, как можем!
– В таком случае, я имею право вас развлечь? – спросил Калиостро.
– Ты клиент и имеешь право на всё, – с гипертрофированным подобострастием отвечал я.
– Как вы хотите, чтобы я вас развлекал? – поинтересовался писклявым голосом будущий экстрасенс.
– Как-как! Предскажи мне, коллега, моё будущее, вот как! – загвоздичил я Алексу.
– Что ж, – сказал юнец и, сладко зевнув, посмотрел как бы сквозь меня.
Дальше начало происходить нечто странное. Не исключаю, что шампанское в нашем баре было палёное. Я просто перестал себя ощущать. Руки-ноги затекли. Казалось, я воспарил к потолку, стал той самой стеклянно-пластмассовой камерой видеонаблюдения, вмонтированной в золочёную люстру, висевшую как раз над тем столиком, за которым беседовали белесый экстрасенс и курчавый, начинающий полнеть тип с голубыми жабьими глазами.
– Итак, я слушаю вас внимательно, – едва ворочая языком, сказал экстрасенсу собеседник.
– Тебя внимательно, – поправил экстрасенс.
– Тебя внимательно, – исправился тип.
– Пройдут три дня и… – отчеканил экстрасенс, разглядывая курчавого в упор.
– И что?
– И, естественно, три ночи. Вот что.
– Это понятно, – недоверчиво промолвил курчавый.
– Не перебивайте. Я сказал, пройдут три дня и три ночи. И вы, многоуважаемый… Да, кстати: как вас по имени? Я запамятовал.
– Вылетело из головы… – промямлил курчавый.
– Пётр Иванович говорил, что вас зовут Сева, – радостно вспомнил экстрасенс.
– Да… Наверно…
– Ну вот, значит, договорились. Так что вы, многоуважаемый Сева, окажетесь совсем не здесь. Верней, не совсем здесь. Точней – совсем недалеко отсюда. Максимальная глубина реки…
– Но позвольте, позвольте! – попробовал встрять пучеглазый собеседник.
– Не позволю. Максимальная глубина реки Лопань – два метра десять сантиметров. Пустяки. Температура воды в районе Харьковского моста будет составлять всего лишь 6 градусов Цельсия. Но это – на поверхности. На дне обычно температура воды – на несколько градусов выше…
– Я слушаю прогноз погоды? – предположил вдруг – ни с того, ни с сего – курчавый.
– Угадали! – хохотнув, воскликнул экстрасенс. – Потому что ровно через три дня и три ночи вам будет далеко не всё равно, какая установится погода.
– Почему? Вы не сказали, почему?
– Потому что в этот день у вас должно быть хорошее настроение. А о каком хорошем настроении можно говорить при плохой погоде?
– Какое вам дело до моего настроения?
– Тебе дело, – снова поправил экстрасенс.
– Тебе дело! – повторил собеседник.
– У вас должно быть прекрасное настроение. Иначе вы не сможете весело провести мою свадьбу!
– А потом брошусь с Харьковского моста?
– Почему вас так тянет броситься с моста? Я такого не говорил. И даже наоборот. Я лишь сказал, что вы окажетесь совсем недалеко отсюда.
– И где именно я окажусь?
– Я же сказал. Не так далеко. Во-он там, – кивком головы он указал в сторону эстрады, – в этом фише-мебельном ресторане (тем самым он подчеркнул далёкость нашего кабачка от фешенебельности, а заодно и мою еврейскость), на моей с Ингрид свадьбе.
– Что ещё вы можете предсказать? – уныло поинтересовался собеседник.
– А ещё я могу предсказать, что в конце свадьбы вы получите от меня шестьдесят рублей. И, кроме того, бутылку посольской.
– И всё?
– Разве этого мало?
– Это всё, что вы можете предсказать?
– Нет, не всё. Из шестидесяти рублей вы, как обычно, половину отдадите зав. производством Петру Ивановичу Шершукову – за то, что Петр Иванович порекомендовал мне именно вас.
– Послушай, но про свадьбу я знаю и без тебя!
– В том-то и дело, что нет. Повторяю: именно через три дня! А не через четыре, как вам было сообщено ранее. Свадьба переносится на субботу.
– Ясно, – с облегчением выдохнул я, почувствовав, что душа вновь возвращается в тело. – Вы настоящий оракул. И большое спасибо. За то, что предрекли моё будущее. На грядущую субботу. Теперь я вижу: дурить нашего брата, действительно, нетрудно.
