Метароман Андрея Дитцеля оправдывает содомию и разрушение Гамбурга. Гуманизм автора античный, риторика библейская. Смерти нет, а жизнь протекает в двух странах. Первый топос резко континентальный, второй приморский, с Рыбным рынком и кварталом красных фонарей. Дитцелю, известному лебенскюнстлеру и поэту, скучно эпатировать или скандалить. Он нарушает табу охотно, но обыденно. Он никому не навязывает свои старомодные идеалы. Если он любит, то не молчит.
Ты ещё так молод. Жизненный путь ты прошёл лишь до середины, в сущности, ты — часть этой жизни… Воли тебе не занимать, прилежания тоже, но ты никогда не будешь в состоянии усидеть на месте… Тебе нужно ещё пошататься, поколесить по свету, хмелея от вина собственного любострастия.
Обычно кентавры показываются дикими и несдержанными существами, в которых преобладает животная природа
Сатиры славились пристрастием к алкоголю и избыточной сексуальной активностью.
Лукреций утверждает, что существование кентавров невероятно, ибо лошади достигают зрелости раньше, чем люди, и кентавр в три года был бы взрослым конём и вместе с тем лепечущим младенцем. Такой конь умер бы на пятьдесят лет раньше, чем человек.
Каждый день я шатаюсь по тем же, зеленым и малоэтажным, улицам новосибирского Академгородка и рассказываю сопровождающему меня юноше истории,
Первый фрагмент или осколок — о рядовом, почти рутинном кризисе с моей девушкой Леной. Нам зачем-то нужно было на левый берег, и мы поймали микроавтобус. Водителю было просто по пути, в нашем распоряжении оказался весь салон с мягкими сиденьями аэрофлотовского типа, очень уютными. В лобзаниях и поцелуях мы зашли достаточно далеко, и через пять минут мне захотелось сделать паузу до прибытия в пункт назначения… хотя рука, расстёгивающая молнию джинсов, не давала сконцентрироваться на этой мысли. Водитель оглянулся и задернул шторку, отделяющую нас от кабины. «Как мило с его стороны», — прошептала Лена. В этот момент меня можно было раскрутить почти на всё. Голова Лены склонилась над моими коленями — но я посмотрел в сторону водителя и буквально столкнулся с его взглядом в зеркале, которое находилось выше шторки и давало возможность наблюдать за происходящим в салоне. (Как он следил за дорогой? Видимо, это профессиональное — одним глазом…)
«Я не могу, он смотрит». — «Ну и пусть, ты бы на его месте поступил так же». — «Через пятнадцать минут мы приедем, подожди». — «Ты не любишь меня? Может быть, ты меня блядью считаешь?..» Дальше пошли уже взаимные упреки и обвинения. Лена, забыв даже о своей сумочке, выпрыгнула из машины на светофоре и, обливаясь слезами обиды и ожесточения, бросилась бежать куда-то вглубь незнакомого микрорайона.
Не помню, присутствовал ли какой-то сексуальный элемент в Обиде № 2, когда я купил йогурт неправильной жирности. Дело было в томской гостинице «Центральная», где каждые пять минут звонил телефон и вкрадчивый голос предлагал развлечься. Пару раз я ответил, что мне самому не надо, но если у них найдётся симпатичная девушка для моей подруги, мы можем обсудить условия. Томск 1998 года, видимо, ещё не был таким продвинутым городом. Йогурт оказался молочным и клубничным, а не сливочным и ванильным. Я не хотел спускаться за новой баночкой. Лена громила всё подряд, после чего закрылась в ванной и пыталась утопиться…. Но поскольку Обида № 2, в сущности, была самой мелкой, надо сразу перейти к следующему эпизоду.
— Мне достоверно известно, что сегодня он покончит с собой, — раздался звонок в самое неподходящее время у меня на работе, — он уже со всеми попрощался и два дня не был дома. А только что один знакомый видел его в кафе где-то на Красном…
— Чем я могу помочь человеку, с которым никогда не был знаком?
— Если ты меня любишь, найди и спаси его. Если ты мужественный человек и способен совершать неожиданные поступки.
