Кэп и две принцессы полностью

— И чего меня опять понесло в эту непонятную даль? — риторически вздохнула Ёшка. Её взгляд затуманился, в глазах появилась неопределённая рассеянность, она тянула слова нараспев по мотивам мелодичных «страданий». — Какая такая нужда выгнала меня из дома?

Что-то в рубке управления уязвлённо и возмущённо взвизгнуло Ёшке в ответ. Скорее из-за чрезмерного напряжения просто фонила обшивка, но вся команда слаженно вздрогнула. Было похоже, что корабль разозлился на скучную Ёшку, которую не прельщали ветры космических странствий. Поникли даже конопушки, щедро рассыпанные по её нежному фарфоровому лицу. Маленькая рыжая Ёшка тоскливо вглядывалась в огромную вязкую тьму за безмолвным лобовым экраном. Словно надеялась увидеть там что-то иное, а не ставшую уже привычной мутную пустоту.

Лаборатория, официально именуемая «Коммуникативная экспедиция предконтакта», сокращённо — «КЭП», вчера вышла из гиперканала. И хотя государственной исследовательской конторе не пришлось несколько дней томиться в очереди частников у горлышка канала, до пункта назначения оставалось лететь «своим ходом» ещё больше земных суток. Что касается даты возвращения, то она вообще, как всегда, таинственно мерцала в неопределённом будущем.

Ренета с пониманием и даже некоторым сочувствием посмотрела на свою левую. У Ёшки дома осталось двадцать четыре кошки.

— Нет, конечно, — продолжила та разговаривать как бы исключительно с собой. На самом деле посыл этих «страданий» предназначался для кэпа, который не может в Управлении настоять на менее сбивчивом графике и более удобных маршрутах, — Маиса может сварить курицу, и посолит она нормально, но вот часто забывает дать «Очагу» команду на отключку. Конечно, тут же срабатывает регулятор, но я боюсь, что у неё начинается склероз. Старенькая она уже со всей кодлой без меня управляться...

Рене сделала вид, что не заметила упрёка в голосе Ёшки. В конце концов та была права. В Управлении к их команде из-за мягкотелости капитана относились без всякого пиетета. Честно сказать, в центре вообще особо ни с кем не считались, хоть ты лаборант, хоть разведчик, гоняли специалистов в соответствии с необходимостью. В общем, куда надо, туда и гоняли. В рамках контракта. Только их КЭП всё-таки посылали хоть чуть-чуть, но дальше и неопределённее, чем других.

— Ты меня слышишь? — Ёшка не выдержала виноватого молчания Рене.

— Я знаю твою Маису, — ответила та уклончиво, — исключительная кошка…

Маиса жила у Ёшки, кажется, с начала времён. Именно она была в числе первых подопытных животных, с которыми синхронисты установили безусловный контакт. Ёшка возглавляла группу практиков, объявивших дрессировку вне закона и начавших эксперименты по общению с братьями нашими пушистыми на равных. В результате многочисленных усилий любимая кошка руководителя группы первой (и пока единственной) перестала косить под ничего непонимающего дурака и вышла на разумную связь.

И тут-то обнаружилась её страсть к кулинарии. Маиса оказалась настоящей жрицей кухонного храма. Как только Ёшка смогла объяснить ей действие виртуального комбайна под названием «Очаг», кошка тут же освоила принцип его работы. Правда, пришлось переделать экран, который не воспринимал касание кошачьих лап, и сложные композиции у Маисы вызвали трудности, но зато она с большой ловкостью и воодушевлением научилась сбивать в густую пену яйца. Четыре лапы и хвост: кошка скакала во время процесса по сенсору как сумасшедшая и вышла на уровень виртуоза по взбиванию белка.

Тем не менее любимым блюдом у кошки оставалась варёная курица. У остальных двадцати трёх питомцев Ёшки — тоже. С тех пор, как Маиса научилась готовить и взяла в свои лапы управление «Очагом», все попытки Ёшки ублажать свою банду специальным кошачьим кормом, терпели полный крах.

Компания рассаживалась вдоль окон в одно и то же время, с нетерпением ожидая доставки. Кошки пытались держаться с достоинством, но срывались каждый раз, как только фура «Едим дома» (в просторечии — «Едом») подъезжала к небольшому палисаднику Ёшки. Неспешное выгибание спин быстро превращалось в страстные скачки, а затем — во всеобщую кучу-малу, которая становилась всё запутаннее и громогласней по мере того, как два студента, подрабатывающие в «Едоме», раскладывали заказ по отсекам «Очага». Как только дело доходило до пузатых розовых тушек, кошачья бесформенная куча начинала непотребно орать, выражая таким образом то ли восхищение, то ли нетерпение, то ли просто воспроизводила на свой манер бетховенскую «Оду к радости». Кстати, Ёшка пыталась так же дать своим питомцам и классическое образование. Только при виде куриц вся непрочная печать человеческой цивилизации слетала с прайда, как парашютики вызревшего одуванчика при слабом порыве ветра.