Пожар Третьей мировой войны во всю полыхает на Земле. Российская Федерация и страны Западной коалиции обменялись ядерными ударами. Апокалипсис не наступил, и значит, в дело должна вступить пехота и танки. Главный герой Стас Крылов возвращается из госпиталя на фронт, он вновь окажется на острие атаки.Содержит нецензурную брань.
– Товарищи бойцы, воины! Мы прошли долгий путь, мы проливали кровь, сражаясь за нашу Родину! Мы защищали наших жен, детей и матерей! Мы освобождали европейские столицы от гнета войск НАТО, мы бились за правое дело! Еще немного и враг будет разбит! – генерал, стоя на самодельной, сбитой из досок трибуне, кричал в громкоговоритель. – Те бойцы, которые поднимут знамя нашей дивизии над зданием Капитолия, будут награждены Звездами Героев России, их имена будут записаны в Пантеон Воинской Славы наравне с именами таких прославленных героев, как… – генерал зыркнул в бумажку-подсказку и скороговоркой выдал: – Алексей Берестом, Михаил Егоров и Мелитон Кантария.
– Слышь, Псих, а я не понял, чего он первого и второго бойца назвал по имени и фамилии, а третьего и четвертого только по фамилии? – шепотом спросил у меня стоящий справа сержант, с позывным Бамут. – И, вообще, о ком, это Рыжик, сейчас говорит?
– Бамут, древний ты человек, одно хорошо – пулеметчик от бога! Карл Маркс и Фридрих Энгельс, это не муж и жена, а четыре разных человека, – пошутил я. – Он назвал три имени и три фамилии. Мелитон Кантария – это один человек. Эти трое, водрузили знамя Победы над Рейхстагом в 1945 году. Запомнил, дурья твоя башка?!
Стоять на жаре битый час было невыносимо, всё-таки хорошо они в своей Америке устроились, их столица – хренов Вашингтон находится на одной широте с Турцией, так, что у них тут чаще всего жарко. А мы стоим как идиоты в полной боевой выкладке, увешанные оружием и закованные в штатную броню. Бойцы из моего отделения, вообще-то в бронежилеты облачаются, только находясь на блоках или если нас приехали снимать журналюги, а в реальном бою бронник больше мешает, чем помогает.
Ладно бы, где-нибудь в тенёчке сейчас лежали с пивком в руках, так, нет, выстроили два батальона на разогретом от раннего весеннего солнца бетоне взлетной полосы и вещают уже битый час, что именно мы должны взять, этот чертов Капитолий, и водрузить над ним знамя нашей доблестной Краснознаменной 10-ой Штурмовой Дивизии.
Ну, конечно, мы, а кто еще? Первый и второй ДШБ, тут без вариантов, только нас можно послать в самое пекло, с четким приказом – притащить Люцифера и бросить его пред светлы очи начальства. И, мы пойдем и выполним поставленную задачу!
Жариться на солнце было невыносимо, пот стекал по спине, оттуда по заднице, потом по ногам и скапливался в ботинках. Чертовы ботинки! Ну, вот почему нельзя было обуть кросачи? Они у меня черные, под цвет ботинок. Хрена бы кто заметил не соответствие, я стою в четвертом ряду, за спинами своих сослуживцев. Сейчас бы пивка холодного, подлечиться после вчерашнего!
– Псих! Псих! Подь сюды? – отвлек меня от грустных мыслей ротный. – Псих, ёпта, комбат сказал, что надо какую-нибудь речуху двинуть перед ротой, ёпта, чтобы они потом крикнули «Ура!», ёпта. А, я, ёпта, не знаю, что говорить, ёпта. Выручи, ёпта! Киношники хронику снимают, им по сюжету, ёпта, так надо. Звук потом наложат, ёпта, можешь говорить все, что хочешь, но, чтобы без мата, ёпта, а, то по губам потом прочитают, ёпта. А, я не могу, сам, понимаешь, ёпта!
– Михалыч, а чё сразу, я? Вон, Синице, поручи! Хули он свои, звездочки просто так, что ли на погоне носит? – кивнул я в сторону, командира второго взвода.
– Псих, ёпта, не еби мозги, ёпта, ну, какой из Синицы вояка, ёпта, он же щуплый доходяга! Иди, двигай речуху, в конце концов, кто из нас командир первого взвода и прославленный орденоносец, я или ты?!
Вот такая вот у нас необычная рота: ротный – прапорщик, один взводный – лейтенант, второй взводный, то есть, я – сержант, третьего, пока нет, вместо него ефрейтор Шинин.
Ворча под нос ругательства в адрес пожилого прапорщика, скинул с себя РПС с подсумками, бронежилет, шлем и автомат. Уложил все это на бетон, и вышел из строя. Перед мной, моя родная первая рота, слева и справа остальные части первого и второго ДШБ.
Выстроенные на бетонке три взвода, первой роты, первого десантно-штурмового батальона, особо внешним видом не поражали. Михалыч, конечно, постарался в первые ряды выставить особо подтянутых, высоких и обладающих хоть немного человеческими лицами воинов, но, честно говоря, вышло это у него не очень. Причем, старшего прапорщика Петра Михайловича Конюхова никто бы за это не осудил, по той простой причине, что в нашей разведроте особых, плакатных красавцев, как-то не водилось, не приживались они у нас. А если такие Ален Делоны и попадались, и приживались в роте, то очень скоро их морды разукрашивали кривые полосы шрамов.
Девяносто два человека! Разведчики-штурмовики. Элита прославленной «десятки». Нас за глаза называли – «взломщиками», потому что только мы могли взломать вражескую оборону, найдя в ней малюсенькую брешь, в которую аккуратно бы влезли, а потом расширили до такой степени, чтобы следом могли пройти танки.
