Поднявшись на второй этаж по лестнице, застеленной красной дорожкой, они подошли к череде одинаковых дверей, на одной из которых висела табличка «Генерал-лейтенант Л.Г. Корнилов». Юнкер постучался, дождался громкого: «Войдите!», после чего приоткрыл дверь в кабинет, где сидел моложавый генерал с пышными усами и челкой, плотно приглаженной к голове.
Спокойные, немного насмешливые глаза уставились прямо на Керенского, энергично вошедшего в кабинет.
— Кто вы?
— Министр юстиции Временного правительства.
— Аааа! — неопределённо воскликнул Корнилов. — С чем ко мне пожаловали, господин Керенский?
— У нас сейчас более принято обращение «товарищ», взамен старорежимного «господин».
Корнилов ощутимо скривился.
— Но мы с вами можем обращаться другу к другу по-прежнему, — Поспешно добавил Алекс.
— Величайше благодарю вас, — Саркастически ответил Лавр Георгиевич.
Алекс Кей, кажется, стал понимать, с чего началась неприязнь между этими людьми. Ну, а чем она закончилась известно всем, кто интересовался историей России.
— Не стоит благодарности, — Проигнорировал его иронию Керенский. — Я сюда с другим. Хотел бы с вами посоветоваться.
— Со мной? О чём же? — Удивился Корнилов.
— Ну, хотя бы о последствиях приказа № 1.
— Приказа № 1? Это того, который положил начало официальному развалу армии? Вы шутите?
— Отнюдь! Я совершенно точно не имею к этому никакого отношения. А потому и хотел бы услышать ваше мнение.
На самом деле, Алекс из двадцать первого века не знал, имел ли к этому приказу отношение эсер Керенский, или нет. Но сейчас это было неважно. Главным было то, что говорил он эти слова с абсолютной уверенностью закоренелого фанатика, и верил в то, что говорил. Это чувствовалось.
— Я всего лишь заместитель Председателя Петросовета, а это решение принимали меньшевики. Именно они ответственны за тот бардак, в который медленно превращается армия.
— А вы, прошу прощения?
— А я эсер! — гордо приосанившись, ответствовал Керенский. — Причём, я принадлежу к «трудовой» группе, а политика нашей партии в основном касается вопроса земли, а не армии.
— Я плохо разбираюсь в ваших партийных принадлежностях, и политике в целом, — Сказал генерал.
«Оно и видно!» — Про себя подумал Керенский, — «Все вы, военные, в политике как слепые котята тычетесь, разыскивая правду, а вам, вместо правды, постоянно подсовывают то кровь, то зелье бессилия. А потом просто используют. И так поступают с людьми, имеющими такие понятия, как долг и дисциплина. Эх, то ли дело в Южной Америке. Там бы не Керенский разговаривал с позиции силы, а Корнилов, да ещё и в камере, в которой сидел бы бывший министр юстиции. Достаточно вспомнить того же Пиночета».
— Я бы вам советовал вам и дальше держаться от этой грязи подальше, — Вслух произнес Керенский.
— Гм, интересные вы советы подаёте, господин министр юстиции.
— Имею право! С моим юридическим образованием и опытом публичных выступлений это не сложно. Но дело не в этом. Я пришёл сюда просить вашей помощи, и готов, в свою очередь, оказать ее вам. Это очень серьёзное предложение.
Корнилов откинулся на спинку стула и с прищуром посмотрел на собеседника, пытаясь по глазам определить, что за фрукт перед ним. Естественно, он ничего там не увидел, кроме крайне вежливой мины.
— Вы это серьёзно?
— Именно. Я не клоун и не артист, я министр юстиции. Но это пока. Если вы будете поддерживать со мной контакт, то я помогу вам обрести определённое политическое влияние. Но, предупреждаю, не тешьте себя надеждой стать спасением нации. Это ноша вам не по плечу. Ваши политические оппоненты с лёгкостью заставят вас сделать стратегические ошибки, а потом полностью отстранят вас от ведения дел. И никакая армия вас не спасёт. В армии служат такие же люди, как и везде, только совсем не искушённые в политических интригах.
— А вы, значит, искушены?
— Я — да!
Керенский, резко перестав вежливо улыбаться, поправил свою короткую причёску ёжиком, приблизился к Корнилову и тихо произнес.
— Я искушён и я смогу. Я могу и хочу сделать так, чтобы Российская империя так и осталась Российской империей, а не уменьшилась в разы или стала называться по-другому. И вы тоже этого хотите, как я погляжу.
— Да, я хочу.
— Вот видите. Вы хотите, но вы не сможете, потому как абсолютно ничего не понимаете в том, что сейчас творится вокруг. А есть люди, которые в этом хаосе чувствуют себя, как рыба в воде. Как хищная рыба, а не глупые караси с золотым шитьём на погонах.
— Что? — вскипел Корнилов. — По какому праву вы меня оскорбляете? Вон из моего кабинета!
Он вскочил на ноги, оказавшись слегка пониже своего оппонента.
— Вы не правы, я вас не оскорблял. Не стоит принимать всё так близко к сердцу. Я всего лишь показал, как один человек одной фразой поставил вас в двусмысленное положение. А вы повелись на наживку, как кар… политически неграмотный человек. Вас используют и выкинут. А вы будете удивляться тому, как это произошло.
— Это не даёт вам, господин Керенский, права меня оскорблять! И я вам не верю!
