В комнате для следственных действий повисло тягостное молчание. Керенский размышлял над полученной информацией, не зная, что ответить. А Климович уже жалел, что позволил себе опуститься до уровня человека, сидевшего перед ним. «Низко, как это низко, — корил он себя, — Зачем я прибегал к таким выражениям, это недостойно дворянина».
Наконец Керенский, шокированный полученной информацией, обдумал всё, что услышал. После чего сделал неочевидный для многих вывод. А генерал честен, прямолинеен и не трус! Такие ему и нужны. А уж шакалов он и так найдёт, людишек с мелкими душонками во все времена и во всех эпохах было хоть отбавляй.
— Прекрасно! Я столько нового узнал о себе. А вы, генерал, абсолютно лишены инстинкта самосохранения.
— Зато я обладаю, в отличие от вас, честью мундира и личным достоинством.
— Весьма похвально. Я рад за вас. Просто прекрасно!
Керенский не выдержал, вскочил со стула, прикрученного болтами к каменному полу, и принялся ходить взад-вперёд, как разъярённый тигр в клетке. Он пытался найти слова, чтобы уесть своего оппонента, но так и не смог их подобрать.
Этот генерал был умнее, образованнее и честнее его. Разговаривая с подобными людьми, Алексу не хотелось опускаться на уровень быдла, оскорбляя в ответ. Да и чем его можно было оскорбить? Обозвать? Но генерала и так посадили в тюрьму, а все оскорбления ни на грош не могли ухудшить его положение. Это только подтвердило бы его репутацию, которую сейчас и озвучил Климович.
— Прекрасно! Вы весьма доходчиво охарактеризовали меня как личность, а, кроме того, осветили многие аспекты моей политической деятельности. Вы во многом правы, но дело в том, что сейчас допрашиваю вас я, а не вы. И это очень многое меняет. Я хотел бы узнать, готовы ли вы служить России?
— Гм, под Россией вы подразумеваете себя?
— Скажем так, я тот, кем вы меня охарактеризовали, но другие ещё хуже, и вы прекрасно об этом знаете. Если у меня есть понимание куда идти, то у всех остальных лишь желание власти и денег, больше ничего. Что касается меня, то мои цели несколько изменились. Две недели назад меня сбила лошадь, я получил хорошую встряску и, несмотря на то, что это выглядит смешно, но я изменил свой взгляд на многие вопросы. Я предлагаю вам освобождение и работу на будущее России.
— Я не связываю с вами будущее России.
— Вы правы, раньше и я бы не стал связывать с собой будущее России, но, как я вам и говорил, многое изменилось за две недели. Мне нужны люди, у которых в России не осталось ни одного шанса на возвращение прежней власти.
— Вы стали монархистом?
— Нет, но и убивать императора мне тоже нет никакой необходимости, хотя убить его хотят многие другие. Этот вопрос меня совершенно не интересует. Его судьба пока не определена, и не мною она будет изменена. Меня волнует другое, я хочу предложить вам работу.
— Интересно, какую?
— Какую? Хороший вопрос! Вы лучше меня знаете, что страна погрязла в хаосе, армия медленно разваливается, но пока у меня нет на это никаких рычагов влияния. В настоящее время я совмещаю посты министра юстиции и министра внутренних дел. В Петрограде каждый день происходят грабежи, бандитские нападения, и всё это происходит даже днём. Все преступники выпущены из тюрем, поэтому теперь предстоит работа с нуля над созданием порядка и торжества революционного закона. Мне нужны люди. Я предлагаю вам свободу в обмен на согласие работать во вновь создаваемой структуре.
— Я не буду служить у вас!
— Послушайте! — Керенский резко остановился. — Вы не понимаете. Я терял сознание, лежал в коме, и я видел будущее, оно страшно. Я в эмиграции, вы и вам подобные убиты, либо также в эмиграции. Страна залита кровью красного террора, дворянское сословие полностью уничтожено, вокруг творится вакханалия социалистов. Даже во сне я испугался содеянного.
— Не верю я в вещие сны, а тем более, в ваши!
— Да мне плевать, во что вы верите! — сорвался Алекс. — Не думаете вы, что будет дальше, а я знаю, я чувствую. Русский народ сорвался с цепи, а вслед за ним и все националисты окраин. Будет страшный красный террор, или вы убеждены в другом? Тогда я вас разочарую, он будет. Я же не хочу этого, я хочу сохранить Российскую империю. Пусть она уменьшится, это неизбежно в новых условиях, но мы сможем сохранить многое из того, что по праву завоевали. Неужели вам не жалко пролитой русской крови на фронтах империалистической войны? А в случае развала армии нам грозит потеря всего. Мы продадим свою кровь за понюшку табака и потеряем всё, заново создавая с великим трудом, и снова потеряем. Вы не понимаете этого, никто этого не понимает! Все погрязли в мышиной возне и борьбе за власть, но никто не поймёт, что на самом деле происходит. Никто! Я тоже буду бороться за власть, буду бороться за это с другими силами, с другими партиями. Буду бороться до конца.
— Все вы одинаковы.
— Нет, не все. Раньше я хотел уничтожить Николая II, а сейчас я склоняюсь к тому, чтобы дать ему возможность выжить.
— Вы знаете о планах насчёт него?
