— Это каким образом?
— Я уже не тот. Пожалуйста, поставь рядом со мной ещё одного атланта? А лучше кариатиду. Азиаточку.
— Хорошо, поставлю! Сисястую, как Розенцвайг!
— Лучше рукастую. Держать мир вдвоём легче и веселее…
— Ладно, ладно! Будет мраморная китаянка-бодибилдер, обещаю! Ты будешь помогать или нет?
— Конечно буду. Фроленкооооооов! — Громко воззвал атлант.
— Кто это?
— Твой лужайковый гном.
— Кто?!
— Сейчас увидишь. Фроленкооооооов!
На зов атланта из иностранных кустов вылезла керамическая голова садового гнома.
— Ну хули ты разорался, подставка сраная?! — Заворчал гном. — Ты на часы смотрел?!
— Фроленков, подойди, пожалуйста. Тут человеку помощь нужна. Надо завести его в «Склиф» или «Бурденко».
Гном не спеша подошел к Водоносову, сильно хромая на правую ногу.
— Кому помогать?! — Проворчал Фроленков. — ЭТОМУ?! Ну щас!
— Да почему не помочь-то? — спросил атлант.
— Потому что его Власов мне на ногу наехал!
— Я не знаю никакого Власова! — запротестовал Водоносов.
— Это водила твой, идиот! Ты не знаешь, как его зовут? — Изумился гном.
— Я… не то чтобы… — Промямлил граф. — Я всегда зову его «Ты». «Эй, ты». Я даже не знал, что у него есть фамилия!
— Я не буду помогать этому мудаку. — Отсёк Фроленков и захромал обратно в куст.
— Постой! Подожди! — Взмолился Водоносов. — Я… Я извиняюсь. За Власова, твою ногу и всё такое. Искренне. Я распоряжусь, чтобы тебе сделали новую ногу.
Фроленков остановился, почесал глянцевую бороду:
— И запрети Радимову на меня ссать!
— Ааааа…?
— Это твой садовник! Господи, что ты за мудило?!
— Хорошо-хорошо, он не будет на тебя… Ты поможешь?
— Ладно. — Согласился Фроленков и, засунув пальцы в рот, заливисто свистнул, аж до трещины на щеке. Через секунду он уже ходил взад-вперёд перед строем лужайковых гномов, по-прорабьи сложив руки за спину, и раздавал приказы:
— Значит так, хлопцы. Работаем в темпе, времени нет. Лиховцев и Путило!
— Што.
— Срываете с изгороди весь плющ и плетёте упряжку. Дружников идёт к бассейну и приносит с шезлонгов подушки, чтобы в процессе транспортировки не травмировать травмированного.
— Босс, «травмировать травмированного» — это тавтология.
— Ой, правда, извини, пожалуйста, дружище. БЕГОМ ПРИНЁС ПОДУШКИ СЮДА, ГОВНО КИТАЙСКОЕ!!!!
— Слушай, Фроленков. — Поинтересовался атлант. — А кого ты запрягать-то собрался?
— А у меня что, выбор есть? — огрызнулся гном и крикнул. — Афиногенов!! Гунько!! Кис-кис-кис сюда бегом!
Водоносов услышал, как что-то с треском оторвалось от крыльца. Это крылечные львы, по-кошачьи потянувшись, спрыгнули с постаментов и подошли к гному.
— Это ты на нас, что ли, намекаешь, дрыщара бородатый? — Грозно спросил лев Афиногенов. — Мы тебе чо, лошади?!
— И не будем мы помогать! — Вторил собрату лев Гунько, кивнув гривой в сторону Водоносова. — Этот козёл мне давеча бутылку об башку разнёс! Запросто так, кстати! Я его ваще не трогал!
— Блин… Ну простите, пацаны. — Попросил Водоносов. — Была сделка на два ярда, я ощутил эмоциональный прилив… Если что-то нужно, я обещаю…
— Бетонный мячик. — Проурчал Афиногенов. — Каждому!
— И крылья! — Добавил Гунько.
— На хрена нам крылья, дегенерат? — Обалдел Афиногенов. — Это же пошлятина несусветная!!
— А ты не мог бы сейчас обойтись без слова «дегенерат» и других оскорблений? — Хмуро вопросил Гунько.
— Нет, потому что ты дегенерат и есть!
— Ах так, значит. Лаааадно… Нна, получай! На, На!
— Ты дурачок что ль по глазам МРРРРААААУУУУУУ!!!!
Вмиг два льва превратились в клокочущий клубок крошащегося бетона, который норовил превратить дворянское тело в блин.
— А ну харэ драться, дебилы! — Проорал Фроленков, и львы расцепились, тяжело дыша. — Ненавижу субподрядчиков! Короче! Каждому по бетонному мячу, окей?
— Окей. — Промурлыкал Афиногенов, а Гунько молча кивнул. — Только на спинах мы его не потащим, даже за гранитный бантик!
— Да господи ж ты боже мой! — Воскликнул Фроленков. — Где я вам карету-то… Хорошо, щас. Кудрявцева!!!
— И не подумаю! — Отозвалась беседка. — Пусть этот твой больной сначала…
— Да понял я, понял! — Вскричал Водоносов. — Извини, что заблевал тебе скамейку!
— И перила!
— И за перила тоже прости!
— Тогда мир. Тащите его в меня!
…Через полчаса Фроленков уже натягивал вожжи на паре львов, запряженных в беседку со стонущим графом внутри.
— Нннно пошлииии! — Завопил гном львам.
— А ты не мог бы без этого пасторального «нннооо»? — Попросил оглянувшийся лев Гунько.
— Ну я не знаю команд для запряженных львов. Вперёд, вольные хищники саванн! Так нормально, придурок?
— Такое допустимо, да. — Ответил Гунько, а Афиногенов одобрительно кивнул. Львы встали на дыбы и рванули вперёд, срывая когтями комья земли и дорогущего дёрна. Беседка взвизгнула от рывка, встала на ребро и заскрежетала следом, утягиваемая каменными хищниками. Кованную ограду львы даже не заметили, и «карета» понеслась по шоссе в сторону московских огней.