…Заточив Димана в камере 27, Громов толкнул неуправляемую тележку в зелёную пасть «Пятёрочки». У него был список из непонятных слов. На помощь Громову пришла менеджер зала Дусмухаметова. Она позвала Побыдько, которая позвала Лимонтян, которая позвала Удоеву, которая позвала Шипчук, которая оказалась не продавцом, а просто покупательницей. Отчаяние мобилизовало в Громове все его животные инстинкты. По запаху, форме и интуиции он за два часа нашёл всё что нужно и испытал двойное удивление: во-первых, что всё это существует в природе, а во-вторых — сколько это стоит даже по акции. Обмотавшись рулоном полученных наклеек, в обществе Димана он притащил добычу по указанному Кузьминой адресу в «Вотсапе».
…Помидорное свидание выглядело безупречным. Лазурь моря, нарисованного на сувенирной тарелке с надписью «Thai», сияло в свете энергосберегающих ламп. Непутёвые супруги, прикрытые толстенькими моцарелловыми пледами, возлежали среди зарослей базилика в россыпи кедровых орехов.
— По-моему, им было хорошо. — Сказала Кузьмина.
— Почему это «было»? — Спросил Громов.
— Потому что они умерли. Я же порезала их ножом.
— А может они просто молчат. Потому что им хорошо. И они снова счастливы. С тем, кого любишь, даже молчать здорово.
— Вы просто хотите так думать.
— Нет. Я просто хочу верить.
— Как знаете.
— А я не знаю. Во всяком случае, пока.
Громов почесал голову, еще раз прижал к голове вихор.
— Я там еще бутылку вина купил.
— На что это Вы намекаете? — Заподозрила неладное Кузьмина.
— Ни на что не намекаю. Просто говорю — есть бутылка вина. Давайте её выпьем.
— Так! Мужчина! — Холодно расставила Кузьмина точки над «и». — Это лишнее.
И тут же принялась лихорадочно вспоминать, где же второй бокал.
В Громову Кузьмина превратилась через два месяца.
Маньяк Филипов вышел из душного метро в вечернюю хмурь, блаженно втянул загазованного воздуха и направился к дому. Вечер обещал быть потрясающим — его ждал протёртый диван, унылый футбол под вчерашнюю курочку-гриль и жалобы на жизнь в настенный ковёр. Главное, чтобы не появились они, думал Филипов, кутаясь в шарф. Загадят такой замечательный досуг.
— Филиииииипов… Привет, Филииииипов… — Вкрадчиво зашептали Голоса.
— Бляяяяя. — Вздохнул Филипов, закатывая глаза в серое небо, — Начинается…
— Посмотри на эту одинокую женщину на остановке… Разве тебе не хочется отвести её на стройку и резануть по горлу?
— Мне хочется резануть плешивого докторишку, который впулил эти фуфельные таблетки…
— Ооооооооо!!!!
— Образно, блять! Не буду я никого резать!
Филипов юркнул в подъезд.
— Филипов… — Не унимались Голоса. — Но ты же избранный, забыл?
— Я вам что, Нео? Отъебитесь ради Бога!
— Как ты смеешь таким тоном разговаривать с…
— Да не ангелы вы, блять, сколько можно гнать мне эту пургу?!
— Филипов. Ну харэ. — Сказал один Голос. — Ты уже полгода как маньяк. И ещё никого не убил. Это, знаешь…
— Да ссыкло он. — Вставил второй.
— …Непрофессионально. — синтеллигентничал первый.
— Ну так увольте меня за профнепригодность, первый раз, что ли! — Раздраженно рыкнул Филипов, вваливаясь в квартиру — И валите… не знаю… к Тишко из айти-отдела! Он в очках и застёгнут всегда на все пуговицы… Его явно метелили в школе — прям ваш работник месяца!
Встретивший Филипова кот потерся о его ногу, алчно выпрашивая мясное желе.
— Ну грохни хотя бы кота… — Взмолились Голоса.
— Щасссс! Разбежался! Он, конечно, никчемный подонок, но без него мне грустно и одиноко!
— Под ванной вроде бы был паук…
— Слушайте, ребята, давайте поговорим. Водочки?
— Хм… После работы почему бы и нет. — Пожали плечами Голоса и уселись поудобней в лобных долях Филипова. Филипов достал из морозилки початую бутылку. Хотел угостить гостей и курицей, но она предательски позеленела. А отбить мясное желе у кота было себе дороже. Очень вредно для глаз.
— Вот нафига вам это надо? — спросил Филипов, наливая вязкую от мороза водку в самый негрязный стакан из раковины. — Чё вы такие кровожадные-то все? По телику вон каждый раз трещат: «маньяк утверждал, что ему приказывали голоса…». Чё вы зациклились на этой кровище? Вы ничё другого придумать не можете? Ну, я не знаю, там… «Филипов, напиши книгу. Садись, записывай: «Всё смешалось в доме Облонских»». Или там: «Нарисуй, Филипов, картину… Типа чувак такой за голову взялся и типа кричит во всё горло». Чего вы ржёте-то?
— Ка… картину… Ой, я не могу! РЭМБРАНТ!!! — Сквозь хохот заверещал один Голос.
— У нас специализация, Филипов. — Серьёзно ответил второй.
— Да нахуй такую специализацию! — Воскликнул Филипов, наливая вторую. — Где вы её получили?!
— В училище. 12 Голосов на место. Пять лет как проклятые. Плюс практика.