- Хепзеба считает, что внешность не имеет большого значения, но она ошибается. Тебе нравится мое платье?
На ней было бальное платье, красное, вышитое по корсажу серебряными цветами, с длинной и широкой юбкой.
- Очень красивое, - ответила Кэрри, хотя ей показалось странным надевать такое платье днем.
Миссис Готобед разглаживала складки на юбке, и шелк тихо шуршал.
- Мой муж подарил мне это платье сразу после свадьбы, - сказала она. Мне купили его в Париже, и я часами стояла перед зеркалом, пока его прилаживали на мою фигуру. У меня была такая тонкая талия, какой, по словам портних, им не приходилось видеть. Мистер Готобед мог обхватить ее, соединив большие и указательные пальцы обеих рук. Ему нравилось покупать мне платья, он купил мне двадцать девять бальных платьев - я прожила с ним двадцать девять лет, - по платью в год, и все они до сих пор висят у меня в шкафу. Каждый раз, когда мне удается встать с постели, я надеваю новое платье. Я хочу успеть до смерти еще раз надеть их все.
И пока она рассказывала, ее тонкие руки, не переставая, разглаживали шелк. "Она безумная, - решила Кэрри, - совсем безумная..."
- Разливай чай, дитя, - продолжала миссис Готобед, - а я расскажу тебе про мои платья. У меня есть зеленое шифоновое с жемчугом вокруг шеи, голубое парчовое и серое шелковое, отделанное розовыми страусовыми перьями. Оно больше всех нравилось моему мужу, поэтому я приберегаю его напоследок. Он говорил, что в нем я похожа на королеву. Налей мне в чай чуть-чуть молока и, пожалуйста, сложи вместе два кусочка хлеба.
Глаза у нее были бесцветные и навыкате. "Как у мистера Эванса", подумала Кэрри, но, кроме этого, в ней не было ничего, чем она могла бы походить на сестру лавочника. В таком туалете, в этой красивой комнате.
- Хотите джема? - спросила Кэрри. - Хепзеба сварила его из черники.
- Нет, дитя, спасибо. - Миссис Готобед посмотрела на Кэрри бесцветными глазами мистера Эванса и добавила: - Значит, ты живешь у моего брата? Да поможет тебе бог!
Кэрри выпрямилась.
- Мне нравится мистер Эванс, - услышала она собственный голос.
- В таком случае ты единственная в своем роде. Мой брат неприветливый, злой и бесчестный человек. А как ты ладишь с моей младшей сестрой Луизой?
- Тетя Лу очень милая, - ответила Кэрри.
Она посмотрела на унизанные кольцами пальцы миссис Готобед с длинными, похожими на когти ногтями - пальцы держали чашечку из тонкого фарфора - и вспомнила маленькие, красные от воды руки тети Лу, которые мыли посуду, терли полы и чистили картофель.
- Милая, но глупая, - сказала миссис Готобед. - Всего боится, иначе давным-давно ушла бы от него. До конца своих дней она будет позволять ему помыкать ею. А тобой он тоже помыкает?
Кэрри решительно покачала головой.
- И ты его не боишься? В таком случае, пожалуйста, передай ему кое-что от меня. - Она отпила чай и так долго и задумчиво смотрела в огонь, что Кэрри решила, что она забыла про нее. Кэрри успела съесть весь хлеб с маслом и дочиста выскребла блюдечко с джемом из черники, прежде чем миссис Готобед перевела на нее взгляд и заговорила медленно и отчетливо.
- Когда я умру, - сказала она, - ты передашь ему от меня, что я его не забыла. Я не забыла, что он мой родной брат, хотя порой бываешь гораздо больше обязана чужим людям. Что я сделала то, что сделала, только потому, что считала это справедливым, а вовсе не для того, чтобы причинить ему зло. - Поставив чашку на стол, она тихонько рассмеялась, а глаза ее заблистали, как блестят под водой бесцветные камешки. - Только обязательно подожди, пока меня положат в гроб. Не то он явится сюда, будет топать ногами и кричать, а у меня на это нет сил. - Помолчав, она спросила: - Ты поняла, что я тебе сказала?
Кэрри кивнула, но это была ложь. Она ничего не поняла, но признаться в этом ей было стыдно. Ее смущали и сама миссис Готобед, и ее манера спокойно рассуждать о смерти, словно об отдыхе: "Когда я поеду отдыхать..."
Кэрри не могла оторвать глаз от собственных рук, а уши у нее пылали. Но миссис Готобед больше ничего не сказала, и, когда Кэрри наконец осмелилась взглянуть на нее, оказалось, что она лежит в кресле, а голова у нее скатилась набок. Она лежала так неподвижно, что Кэрри засомневалась, не умерла ли она, но, когда вскочила, чтобы бежать и позвать Хепзебу, заметила, что грудь у миссис Готобед мерно колышется, а значит, она просто спит. Тем не менее Кэрри выбежала из комнаты и помчалась через холл в кухню.
- Хепзеба! - крикнула она, и Хепзеба подошла к ней, с минуту держала ее в своих объятиях, потом подняла ее подбородок и заглянула ей в лицо. Ничего не случилось, - заикаясь, сказала Кэрри. - Она заснула.
Хепзеба кивнула, ласково погладив ее по щеке, и сказала:
- Тогда я, пожалуй, схожу к ней, а ты побудь здесь с Альбертом.
- Испугалась? - спросил сидящий у огня Альберт, когда Хепзеба ушла.
