Она начала осознавать, что, кажется, влипла в какую-то неприятную историю…
Дверь в помещение распахнулась, вспыхнул свет.
– Мадам Радужная, хватит дрыхнуть, – раздался неприятный мужской голос.
Наташа увидела волосатого мужчину средних лет.
– Вы кто? – крикнула она. – Вы зачем меня сюда привезли? Отец Бориса вас кончит!
– Тихо, мадам, – скривил лицо незнакомец, – иначе я вам сделаю болючий укольчик.
– Что вам надо?
– Мне надо знать, где вы прячете клад, который нашли в Гавриловке? Предлагаю сказать добровольно самой, на размышления даю 5 минут.
– Я не понимаю, о чем это вы.
– Не скажешь правду сама добровольно, то тебя ждут два варианта. Первый – я введу тебе сыворотку правды. После этого ты все мне выложишь на блюдечке. Только, разумеется, хорошо помучаешься.
Девушка молчала. Она еще в полной мере не могла осознать, сон это или не сон?
А мужчина, между тем, неприятно улыбаясь, продолжал.
– По опыту знаю, что из ста случаев в двух-трех сыворотка не срабатывает. Если ты окажешься в этих 2-3 процентах, то тогда, мадам, вас ждет второй вариант. Я тебя буду медленно калечить, причем калечить как женщину. Сделаю так, что мужчины будут от тебя шарахаться, ты не сможешь выполнять природой предназначенную женскую функцию…
Аня и Алексей прекрасно провели утро. Они дружно сделали зарядку. При этом Алексей отметил уверенное исполнение непростых гимнастических упражнений своей невестой.
«Она имеет отменную растяжку, хорошо держит баланс тела, уверенно исполняет сложные упражнения, – прикидывал Алексей. – Определенно, что она достаточно натренированна».
Молодые люди приняли душ, заказали завтрак.
Во время еды стали обсуждать план действий на день. Подал сигнал аппарат Алексея. Взглянув на дисплей, он понял, что звонила мама Наташи. Алексей включил максимальную громкость и нехотя ответил.
– Здравствуйте, Антонина Петровна.
– Здравствуй, Алеша. Скажи, пожалуйста, где Натали? Она мне давно уже не звонила, ее телефон не отвечает.
– Я не знаю, где она.
– Как?
– Антонина Петровна, мы расстались с Наташей. И расстались не по моей инициативе.
На несколько секунд воцарилась тишина.
– Вот это номер, – тихо вымолвил женский голос. – А как же, как же свадьба?
– Свадьбы у нас с Наташей не будет. Вы хотели еще чтото спросить?
– Нет, – последовало неуверенно.
– Желаю вам всего хорошего. До свидания.
Алексей отключил телефон, взглянул на присмиревшую Аню. Но вот девушка широко и одобряюще улыбнулась, весело бросила:
– Милый! День сегодня на загляденье! Теплый, солнечный и, надеюсь, удачный!
«Как она хороша!» – воскликнул Алексей…
Город Семенов Нижегородской области, двухэтажный серый особняк за бетонным забором на окраине…
– …Не верю я этому Красногору, скурвился он на депутатских харчах, – зло рассуждал Малый. – Не верю!
За накрытым столом он с хозяином дома обсуждал сложившуюся ситуацию по поиску гавриловского клада.
– Я тоже на все сто не верю, – согласился Медведь. – Но пока мы с ним сотрудничаем.
– Как бы наше сотрудничество не довело… – Малый не стал продолжать дальше.
– Я сказал – пока, – грозно надавил авторитет. – Дай указание нашим орлам, чтобы лучше следили за домом депутата.
– Это я с удовольствием сделаю, босс, – разливая водку, бросил помощник…
Алексей и Аня рассчитались с отелем. Они стали спускаться по лестнице вниз. Спустившись на первый этаж, оказались в помещениях речного пассажирского вокзала. Как обычно, на вокзале стоял шум, вокруг толкался народ.
Внимание Алексея и Ани привлекла одна парочка, молодая блондинка и, чуть сзади, волосатый мужчина средних лет. Присмотревшись, Алексей узнал в девушке… Наташу. Немало удивившись, он хотел было окликнуть бывшую подругу, сказать, чтобы позвонила домой маме. Но Аня кистью руки решительно закрыла ему рот. Внезапно и где-то совсем рядом прозвучал выстрел. Сразу послышались крики, шум, завыла сирена…
– Быстро на выход, – бросила Аня и увлекла за собой Алексея.
Вскоре они оказались на берегу, быстро проследовали к стоянке автомобилей. Через минуту их внедорожник покидал шумную, бурлящую пристань…
Нижний Новгород, речной вокзал
Корней Карпов (Власов) взвыл от неимоверной боли, в его левую ягодицу вонзился огненный штырь. Он потерял равновесие и упал на правый бок, зажал рану рукой. Краем глаза увидел, как метнулась в сторону и куда-то вовсе исчезла Радужная.
«Ушла! Ушла, гадина! – воскликнул Корней. – Но кто? Кто в меня стрелял? – вертелся вопрос. – Кто мог знать, что я с Радужной буду здесь на речном вокзале!? Что с кладом?..».
Боль пронизывала ногу и все тело, в глазах замелькали круги. Вокруг стоял невообразимый шум и толчея, надрывно завыла сирена. Вот кто-то наступил на его ногу, кто-то задел голову. Корней стиснул зубы, всматриваясь в обезумевших людей. Но определить, кто в него стрелял, в толпе людей не представлялось возможным.
Подумал:
«Черт! Ранили! Надо что-то делать. Иначе меня здесь затопчут, или я умру от потери крови. А клад? Потом, потом…», – громко крикнул:
