КЕСАРЕВО СЕЧЕНИЕ
Однажды утром Галата Распопович, девушка с изжеванными светлыми волосами, надела все три своих кольца: одно — из египетского золота с каменным скарабеем, излучающим слабый свет, второе — обручальное, ледяное серебряное колечко из Испании и третье — прабабушкин перстень, который мог бы серьезно поранить при рукопожатии, перевернись он на ее пальце аквамарином вниз. В таком снаряжении она приехала в Белград и поступила на юридический факультет.
В столице она почувствовала себя как в чужих перчатках. Ее родители, зубные врачи, имевшие в Чачке свой стоматологический кабинет, выбрали среди множества сдававшихся в столице квартир одну, бедную и запущенную, в здании постройки шестидесятых годов. Они наняли строителей, которые разломали стены, перекроили все внутреннее пространство, установили в обновленной кухне аппарат для переработки мусора и встроенную технику «Fujitsu», а в ванной комнате — джакузи. Дочь получила от родителей мобильный телефон и вселилась в свое новое жилище. На юридическом факультете, куда она поступила, ей очень скоро стало известно все обо всех, при том что о ней никто ничего не знал. Даже ее приятель, который приходил на занятия с роликами на ногах и в шлеме на бритой голове.
Стояла ранняя золотая осень, каждое утро с «тошибой» под мышкой Галата шла на лекции, а потом еще засветло возвращалась домой через Ташмайданский парк. Однажды накануне выходных она столкнулась в этом парке с каким-то молодым человеком, который смерил ее взглядом так, словно расписался на ее груди. Вечером ее приятель впервые пришел к ней в дом и сразу почувствовал на себе все три ее перстня. В тот момент, когда она его оцарапала, он вздрогнул, глянул на нее и воскликнул:
— У тебя татуировка!
— С чего ты взял?
— Как с чего? У тебя на груди заглавная буква «N»!
Она испуганно опустила глаза и действительно увидела на своей левой груди букву «N», похожую на след от раскаленной печати. И ощутила жжение. Она вспомнила Ташмайданский парк и молодого человека, смерившего ее взглядом. Но ничего не поняла. Ее наполнила какая-то огромная пустота. Тем не менее она взяла себя в руки и сказала:
— Почему бы нет? Это в честь тебя, Никола!
Он посмотрел на нее с изумлением.
Наутро буква оставалась на прежнем месте, и на следующий день тоже, не исчезла она и потом. Не исчезла больше никогда.
Сделать вид, что ничего не произошло, они не смогли. Никола больше ни разу не пришел к ней, и она, чтобы успокоиться, на неделю улетела чартерным рейсом на Кипр. Галата собиралась купаться в море и в полной мере наслаждаться креветками и мидиями, а есть ей совсем не хотелось. Тогда она решила, что и голод надо выращивать, как выращивают сады. Сидя на скамейке, она смотрела, как над морем поднимается знойный воздух, который, словно ветер, налетает на берег и обжигает лицо. Она знала, что будущее нельзя разглядеть, почуять носом или потрогать, но услышать завтрашний день иногда можно. И стала прислушиваться. Галата носила на голом пупке украшение, похожее на то, что было у Серены Вильямс во время теннисного турнира в Германии. Должно быть, поэтому какой-то старик в красной рубашке уставился на ее живот. И она услышала его взгляд. Старик уже прошел мимо, когда она почувствовала ожог. Ожог от взгляда из будущего. Она задрала кофточку и посмотрела на свое тело — на коже ясно виднелась буква «О». Итак, на нее поставили еще одну печать. Вскипев, она бросилась за стариком в красной рубашке, хотела было схватить его за волосатую руку, но ей стало противно, и она просто выпалила по-английски, не сомневаясь, что перед ней турист:
— Вы нанесли мне травму! Посмотрите на мою кожу!
Старик удивленно оглянулся и рявкнул на ее родном языке:
— Галата, что ты опять делаешь на Кипре?
Ей стало страшно, потому что этого старика она видела первый раз в жизни. Галата махнула рукой и пошла своей дорогой. Невольно взглянула на часы. Было 16 часов и 16 минут. И она снова почувствовала, что ее наполняет какая-то пустота.
— Интересно, это всегда происходит со мной в шестнадцать-шестнадцать?
В ближайшие выходные Галата оделась тщательно, выбрав нижнее белье, и пошла посидеть с подругами в кафе на улице Страхинича Бана, где на втором этаже был прозрачный пол. Она хотела рассказать о своей поездке на море. Девушки вошли и сели. Поднимаясь наверх по стеклянной лестнице, Галата с удовлетворением ощутила у себя под юбкой несколько мужских взглядов, но заметила она и кое-что другое. Под юбку заглянула женщина, и именно этот женский взгляд оставил на ее коже клеймо. Девушка почувствовала жжение. Приподняв юбку, она с изумлением обнаружила на своем бедре совсем свежий шрам в форме буквы «К». Галата вскочила с места, спустилась вниз и подошла к девушке в зеленом джемпере, которая в одиночестве пила чай. Она села за ее столик и сказала:
— Ты заглянула мне под юбку.
— Да. Ты носишь трусики «шиссер». Они прекрасно на тебе смотрятся.
— Ты прожгла мне кожу.
— Извини. Не слишком ли сильно сказано?
— Нет, не слишком. Все это просто ужасно. Вот, посмотри.
