Кесарево свечение полностью

ГОРЕЛИК. Впрочем, мужская Пенелопа, не дождавшись женского Одиссея, сама пустилась в странствия. Я давно шел по твоим следам. Почти перехватил тебя в нью-гемпширской «белоруссии», где наследники империи окопались уже в четвертом поколении. Меня там чуть не убили из-за тебя.

КАКАША. Так это действительно ты устроил скандал в благородном семействе? Слухи о негодяе гуляли по всей Америке. Ты, кажется, убил там кого-то?

ГОРЕЛИК. Я убил там двоих на дуэли. Двух отличных ребят, аристократов. В полном соответствии с их кодексом чести. Целые сутки там заседал совет дворян – решали вопрос, можно ли драться на дуэли с евреем. Прогрессивные силы взяли верх. Никто на меня не в обиде. Дамы даже заинтересовались.

КАКАША. Кого ты там убил, не помнишь?

ГОРЕЛИК. Электрика Жеку, графа Воронцова, и водопроводчика Коляна, князя Оладу.

КАКАША (потупив глаза). Чутье тебя не обмануло. (С потупленными глазами она выходит вперед и становится в позицию монолога.)

МОНОЛОГ ДЕВУШКИ КАКАШИ

Старбол Гватемала много наврал, но немало и правды сказал. К моменту нашего бракосочетания я уже устала быть объектом постоянного вожделения. Дикостью веяло на меня, когда я ощущала, что всякий встречный мужик меня хочет. В детстве вместе с этой дикостью на меня какая-то музыка накатывала, я ничего не понимала, а просто как бы взлетала куда-то, ну а потом-то я уж это так поняла, как ни одна девочка в районе метро «Нарвские ворота», наверное, не понимала.

Чего он от меня хочет, этот встречный любой мужик? Ох, матушки мои, да он не от меня чего-то хочет, а во мне что-то ищет постороннее, в случайно увиденной очаровательной девочке, в самом сокровенном моем месте что-то чужое хочет найти для себя. Любой мужик, и молодой и старый, и чистый и грязный, и интеллигент и хам.

В глазах моих родителей был ужас, когда они перехватывали прилипающие ко мне взгляды мужичья. Да неужели же любой лох жаждет нашу киску свалить, ноги ей растащить и что-то там у нее внутри для себя своей палкой искать, казалось, вопили они.

Славка Горелик, между прочим, был мой первый настоящий муж, хоть я с ним всего одну ночь провела. Только с ним я поняла разницу между ёбарем и мужчиной. Он во мне не для себя искал, а для чего-то другого, может быть, даже возвышенного. Как я счастлива тогда была, когда на следующий день неслась к нему на второе свидание в гребной клуб. А его там уже не было. Пропал с концами, как будто утонул. Никто о нем ничего не знал, хотя он там три месяца сторожем просидел. Потом один гребец с восьмерки отозвал меня в сторону. Ты что, не знаешь? Твоего парня большевики арестовали.

Это уж я потом полностью отвязалась в разнузданном направлении так, что вполне заслужила все эти любезные от козлов наклеечки: телка, лоханка, подстилка. Ну а уж в Америке-то Наташка-Какашка с Нарвских ворот совсем вразнос пошла.

Впрочем, должна сказать, не все уж так однозначно было во время заокеанских приключений – ведь все-таки иногда что-то питерское, что-то гореликовское все-ш-таки проскальзывало и в Жеке все-ш-таки графе Воронцове, и в Коляне, князе Олада, недаром все-ш-таки они на мне вдвоем женились, а потом и погибли из-за меня. Да и старый бонвиван барон Фэймос был ведь поэтом любви все-ш-таки. А уж что говорить об этом сумасшедшем Абрашке Шумейкере, который ради меня стал звездой профессионального баскетбола в шестьдесят лет и которому я все-ш-таки столько гусят родила. Даже в этом циклопе с «пылающего континента» что-то было. При всей низости убеждений он воспарял в любви, а возраст только прибавлял ему взлетной тяги. Тягучее старичье, между нами, прям-таки создано для нас, девушек.

Славка, не отходи от меня, все время трогай! Знаешь, я, вообще-то, не знаю, родилась ли я на свет Божий. Если ты опять свалишь, я не пойму тогда, зачем были все эти горести, ревности, стыды, ярости. Ведь только с тобой у меня «шестое» просыпается. Что шестое, не понимаешь? Гумилева забыл, балда?

Крупными шагами в просцениум выходит Ильич Гватемала. Тащит за пуговицу Ст. Официанта.

ГВАТЕМАЛА (громогласно). Экое свинство! Что за бардак! Это ресторан или бардак?

СТ. ОФИЦИАНТ (защищает свою пуговицу как символ достоинства). Руки прочь, красный узурпатор!

ГВАТЕМАЛА. Не успеешь завязать беседу с единомышленниками, как у тебя уводят законную жену!

СТ. ОФИЦИАНТ. Руки прочь, или мои поварята возьмут тебя в ножи! (Вдруг перехватывает инициативу, и теперь уже он держит обидчика за брючный ремень.) Не знаю, откуда ты взялся, но уж явно не из сословия сеньоров! Говори, кто таков!