Словом, я загрузил в него два антонима – «Эр-Гор» и «Нефть» и стал ждать ответа. Он работал три часа, иногда задавая мне светские вопросы типа «Как дела?», «Не устали?», «А вы, вообще-то, мистер Ваксино, были когда-нибудь в диссидентском движении?». Через три часа обычным фонтом «гельветика» в правом нижнем углу экрана явился ответ, он гласил: «Тотальный террор». Затем он любезно предложил сумму обработанного материала. Распечатка заняла три дня. Чтобы поддерживать принтер в рабочем режиме, иногда приходилось засовывать его в холодильник. Ну, что вас так смешит, господин Эссесер? Я рад, что хотя бы мадемуазель Мухаметшина разделяет мое недоумение вашим животным смехом.
Короче говоря, ребята, против вас вскоре будет объявлен тотальный джихад, а поскольку мне вовсе не светит описывать уничтожение ваших силовых установок, заводов в Тыве и Тянь-Шане и прочей вашей собственности, включая этот красивый небоскреб, а еще меньше меня греет персональное исчезновение моих литературных детищ, постольку я хочу сейчас поставить перед вами вопрос: может быть, мы объявим роспуск компании и займемся личными делами, то есть женитьбами, разводами, сценами ревности, рождением детей?
Как раз в этом месте мое выступление было прервано пронзительным сигналом тревоги. Дима Дулин включил свой монитор. Все увидели окруженного дулинской гвардией чернобородого человека с длинными, туго переплетенными косами. В глазах его застыло презрительное пресыщение объективированным миром.
– Опять человек-бомба, Дима, – доложил начальник охраны. – Называет себя Буса бен-Гунниб ибн-Хуттаперч, бродячий проповедник. Бомбу, конечно, первый раз в жизни видит. Что делать с ним будем?
– Разрядите бомбу и дайте ему ногой под жопу, – порекомендовала княжна.
– Видишь, Стас, мы уже ведем ту войну, о которой ты нам лекцию прочел, – сказал с улыбкой Славка.
– Это еще не та война, – возразил я.
Он пожал плечами:
– Будут бить, будем плакать.
– Мне нравится эта часть диалога, – сказала Наташка.
– Как в кино, – серьезно покивала княжна.
– Как в кино о кино, – добавил Герасим Мумуев.
– Бойтесь не столько бородатых хаджи, сколько голубоглазых норвежцев, – предупредил я.
– Аполлинарьич прав, – поаплодировала Юлью Ласка.
Я с благодарностью ей поклонился, тем более что в лапландском произношении это прозвучало как «Аполлинарьич брав».
Телескопов-Незаконный сверкнул своим цейсовским стеклом.
– Откуда ты знаешь норвежцев?
– У нас с ними общая граница, – парировала неувядающая северянка.
На мониторе снова появился старшой охраны.
– Бомбист дает показания. Прибыл сюда из Урус-Мартана через Риад и Осло.
Милая Никитина принесла свежий кофе с круассанами.
– Ну хорошо, Аполинарьич, а есть у тебя какой-нибудь положительный сценарий? – спросил Славка.
Я кивнул:
– Разумеется. ЦИРКС всегда, даже в самой безнадежной ситуации, предлагает позитивный вариант. Вот, вообразите, в кругах проблематично существующей высшей власти Запада, скажем в Эльденгуэрбильбермерском Клубе, о котором так любят поговорить большевики, ну, скажем, какие-нибудь сионские мудрецы принимают решение начать новую эру цивилизации. Постепенно уходит в прошлое век керосина. Корпорации начинают менять курс и открывают подвалы с замороженными проектами. Внедряется повсеместное производство водяных, спиртовых, картофельных, свекольных, табуреточных, а главное, чистых двигателей. Развивается революция транспортных средств, а самым главным достижением этого нового витка цивилизации становится воссоздание первопричинного воздуха.
В этих условиях становится возможным кардинальное перераспределение финансовой активности. Уменьшается мизантропия, увеличивается филантропия – иными словами, угасает то, что ты называешь «глобальным пердежом». Нищета уходит в прошлое. Возрождается Африка. Арабские страны и Норвегия принимают новый порядок вещей и перестраиваются на туристический бизнес. Остаток нефти используется для производства многочисленных вязких субстанций.
Естественно, при развитии этого утопического сценария вперед выйдет тот, кто начал первым, то есть «Эр-Гор». Ваш в равной степени мифический и пылкий крейсер будет почитаться как богиня Афина, а сами вы станете законодателями «воздушного общества», если, конечно, не ошалеете от непомерных доходов и снобизма.
– Ну что, ребята, мы не станем снобами? Уважим папашу Аполлинариевича? – вопросил президент.
И все охотно согласились: нет-нет, они не станут снобами, они предпочитают быть «воссоздателями воздуха» и спасителями человечества.
