Тут же, в дверях выросла дивная женская особь. Ченобата так и застыл, с зажатой в руке селекторной трубкой. Таких он не видел, даже в кино. Блондинка. Красоты неописуемой. Тёмная космическая материя вечернего платья струилась до самого пола, оставляя открытыми лишь длинную точёную шею и часть груди, в аккурат до сосков. Большие, чуть раскосые глаза хищника смотрели прямо в самую суть Виктора Борисовича и холодили его сердце.
– Голова подождёт, – мгновенно оказавшись у стола, она ловко выхватила из рук, своей будущей жертвы, трубку и положила на место.
– Вы, вы модель?.. – невпопад спросил Ченобата.
– Виктор Борисович, глава на проводе, – заглянула в кабинет Верочка.
– Модель? Нет, что вы, я пока что ещё не модель. Модель у вас вот! – незнакомка извлекла окостеневшую Верочку из дверного проёма, как куколку из коробки, и поставила между ними. В согнутой руке, на уровне лица, секретарь держала щёточку для ресниц, и не двигалась, – точнее не модель, а как это у вас называется, манекен. Да, манекен для представления, в данном случае, не одежды, а скорее косметики. Вот и выставим его на витрину! – она распахнула окно и в один миг водрузила Верочку на внешний отлив подоконника. А это был четвёртый этаж, всё-таки. Внизу активно начали сгущаться ротозеи.
– Мне нужны блестящие туфли, – холодно произнесла демоническая женщина, повернувшись к Ченобате.
– Вы-а, вы-о, вы опоздали, их уже унесли… – заикаясь выдавил Виктор Борисович
– Кто?
– Они… – Ченобата направил палец на стол, заляпанный белой краской.
Жуткая незнакомка прыгнула к столу, как принюхивающаяся большая кошка и тут же метнулась за дверь. Лишь короткая фраза шлейфом повисла в воздухе:
– Не уходи далеко, хомячок!
На селекторе всё ещё мигала лампочка первой линии. Виктор Борисович громко сглотнув, нажал кнопку.
– Ченобата, что там за демонстрацию ты устроил под окнами! Сейчас же устранить этот беспорядок!
– Слушаюсь, будет сделано, – пролепетал навстречу коротким гудкам Виктор Борисович. Глава, не слушая его, выключился.
– За что, за что мне всё это?.. – шептал измождённый великомученик.
В проёме окна красовался точёный силуэт Вероники. Застывшая, в короткой юбчонке, удерживая перед собой щёточку для ресниц, как бенгальскую искру Прометея, она, как бы устремлённая навстречу мировой демократии, казалось, всей своей фигурой несла свободу и высочайший свет глобальной справедливости, непросвещённым аборигенам в ковидных намордниках. Только трап что-то запаздывал.
– Сейчас херакнется! – раздалось из толпы.
– Да не, не херакнется, это спланированное представление… паркур.
– Здесь не место, такому паркуру, – скрипуче заметил какой-то чиновник.
