Кэти посмотрела на отца. Она знала, что во многом походит на него. Ее отец был привлекательным мужчиной, хоть его внешность и была несколько суровой. Но сегодня он выглядел усталым и постаревшим.
– Как у тебя дела?
– Хорошо, па.
– Я рад, я рад.
Он медленно снял руки с ее плеч, и в течение нескольких секунд отец и дочь молча, смотрели друг на друга, потом Кэти повернулась к брату:
– Привет, Джо.
Джо был на год моложе сестры. Так же, как их отец, темноволос и худощав. Кэти заметила, что лицо брата сегодня бледнее обычного, а вокруг глаз темные круги. Он тоже выглядел усталым. Она обернулась, когда отец вновь обратился к ней:
– Ты ведь уже знакома с мистером Фогерти и мистером Рамшоу, не так ли?
– Да.
Кэти кивнула обоим гостям, приветливо улыбаясь.
Рамшоу и Фогерти тепло поприветствовали ее. Фогерти, маленький коренастый мужчина с сильным ирландским акцентом, сказал:
– Ты хорошеешь день ото дня, Кэти.
Кэти покачала головой, смущенно глядя в пол, и оставила без ответа этот комплимент.
– А ты прав, Деннис, – поддержал товарища Рамшоу, с восхищением глядя на девушку.
– Ну ладно, ладно, хватит ее хвалить, – вмешался Родни Малхолланд. Но, несмотря на строгий тон, в его голосе слышалась скрытая гордость. – Я не хочу, чтоб похвалы вскружили ей голову. – Он осторожно взял дочь за подбородок и, приподняв ее лицо, с улыбкой заглянул ей в глаза. – Я вернусь через полчаса, Кэти, – сказал он. – Ты пока отдохни, а потом мы займемся чтением.
– Хорошо, па.
– Ладно, пошли, – сказал Малхолланд своим товарищам, и все трое быстро вышли из дома.
– Я принесла немного еды, ма, – сказала Кэти, как только дверь закрылась за мужчинами.
Кэтрин стояла возле маленького столика в углу и с нежностью смотрела на дочь.
– В самом деле, моя крошка?
Кэти повернулась спиной к брату и, приподняв подол платья и нижнюю юбку, извлекла из своих потайных карманов свертки с едой.
– Здесь почти две унции чая, ма.
– О! – Кэтрин взяла маленький пакетик из рук дочери, глядя на него так, словно в нем был не чай, а золотая пыль. И действительно, чай, который стоил по шесть пенсов за унцию в лавке компании – в магазинчике Томми, как они ее называли, – был здесь на вес золота.
– А вот это сахар, а здесь ветчина, – продолжала Кэти, выкладывая на стол свертки с едой. – Вот остатки цыпленка, а вот это – пудинг, который приберегла со своего обеда миссис Дэвис, – наверное, она думала о Джо и Лиззи. – Она повернулась к брату и улыбнулась ему, потом спросила:
– А где Лиззи и дед? Он что, повел ее на прогулку?
– Лиззи у себя в комнате, – ответила ей мать. – Я думаю, ей лучше вообще не выходить, – сама понимаешь, соседи и так болтают… А твой дед пошел охотиться на жаворонков… – Едва сказав это, Кэтрин прикусила язык, вспомнив, как Кэти жалеет подстреленных птиц. – Прости, крошка. Я знаю, тебе это неприятно. Но понимаешь, он ведь должен чем-то занять свое время. А это помогает ему чувствовать себя полезным. И он, в самом деле, приносит пользу, – птица приходится очень кстати, когда мы не можем себе позволить много мяса… Прости, крошка. Я не должна была тебе говорить.
Кэтрин знала, что Кэти буквально боготворит деда, но никак не может примириться с тем, что он охотится на птиц. Сама Кэти никогда не ела птиц – даже в те времена, когда все они пухли от голода. Однажды ей удалось заставить дочь проглотить кусочек птичьего мяса, но девочку тут же стошнило – после этого Кэтрин больше не пыталась ее уговорить.
– Твой дед скоро придет, – сказала Кэтрин. – Он собирался вернуться до твоего прихода, но, должно быть, зашел слишком далеко и не рассчитал время. А ты ведь знаешь, он не может ходить быстро.
Кэти промолчала и повернулась спиной к матери. Внимательно посмотрев на брата, она ласково спросила:
– Ты плохо себя чувствуешь, Джо?
Джо, присевший на краешек стула возле камина, отрицательно покачал головой.
– Нет, Кэти, я просто устал. Я ведь сейчас работаю в Болдоне.
У Кэти вытянулось лицо.
– Ты хочешь сказать, они послали тебя в Болдон и тебе приходится каждый день проделывать весь этот путь пешком?
– Да, – кивнул Джо. – Идти туда – это еще ничего, а вот обратно… Я так устаю после работы!
– Ты и зимой будешь работать там?
– Я не знаю. Но мне ничего не остается, как идти туда, куда меня посылают. Это одно из условий контракта.
Одно из условий контракта! Когда сын произнес эти слова, у Кэтрин, разворачивающей свертки с едой, задрожали руки. Контракт, всегда контракт – этот безжалостный кусок бумаги, в который ее муж и ее юный сын внесли свои имена, в который все мужчины из их поселка вносили свои имена, чтобы любой ценой получить работу, чтобы прокормить свои семьи… Ее бедный мальчик работал под землей с одиннадцати лет. По ночам Кэтрин снились кошмары, в которых она видела своего сына, проводящего целые дни в подземелье, в кромешной тьме. Джо работал по десять часов в день, а иногда и по двенадцать. За это ему платили всего лишь шесть шиллингов в неделю.
