Кэти тоже не сводила глаз с двери. Когда дверь открылась и в комнату вошла высокая стройная девушка, ее сердце болезненно сжалось. Не в силах пошевелиться, она смотрела на девушку широко раскрытыми глазами, – и ей казалось, что она видит себя саму в далекие времена своей встречи с Энди. Ее дочь была в точности такой, какой Кэти была в юности, с той лишь разницей, что Кэти в двадцать лет еще не обучилась манерам светской дамы, а эта девушка держалась как настоящая леди.
Вслед за девушкой в комнату вошел молодой человек. Он недоуменно огляделся, и его взгляд остановился сначала на отце, потом на незнакомой женщине, сидящей на стуле возле окна. В течение нескольких секунд он с любопытством разглядывал женщину, так, словно что-то в ее внешности поразило его, потом снова перевел взгляд на отца.
– Ты хотел меня видеть?
Бернард Розье медленным шагом направился к сыну. По пути он взял с маленького стеклянного столика коробку с нюхательным табаком, не спеша открыл ее и взял большим и указательным пальцами левой руки щепотку табака. Так же медленно он поставил коробку на место, переместил табак из левой руки в правую и, сунув его себе в нос, втянул в себя воздух.
– Да, я хотел тебя видеть, – сказал он, наконец. – И не только я. Как видишь, у нас гости.
Дэниел Розье снова посмотрел на Кэти и на мистера Хевитта. От юноши не ускользнуло огорченное выражение их лиц, в особенности лица женщины, и он понял, что здесь происходит что-то неладное.
– Может, ты все-таки объяснишь, зачем ты вызвал меня… нас? – осведомился он, поворачиваясь к отцу, и его тон был резок и нетерпелив.
Бернард, казалось бы, не придал значения тому, что его девятнадцатилетний сын обращается к нему без должного почтения. Широко улыбаясь, он подошел к дивану и остановился в нескольких шагах от того места, где сидела Кэти. Опершись рукой о спинку дивана, он повернулся к девушке, стоящей посреди комнаты.
– Я хочу, чтобы ты посмотрела на эту женщину, одетую как леди, – сказал он, сделав презрительный жест в сторону Кэти. – Она случайно никого тебе не напоминает?
Кэти и ее дочь посмотрели друг на друга. Рука Кэти судорожно сжимала воротник шубы. Она с трудом удерживалась от того, чтобы не броситься к этой девушке, которая была плотью от ее плоти, прижать к себе свою единственную дочь, которую она в течение стольких лет мечтала увидеть.
– Нет.
Ответ Сары был четок, в нем не было и тени колебания.
Бернард Розье громко расхохотался.
– Ты, наверное, редко смотришься в зеркало, моя дорогая, – сказал он. – Вы двое должны встать рядом перед зеркалом, тогда ты, быть может, заметишь, как ты на нее походишь, потому что эта женщина, – он кивнул в сторону Кэти, – твоя родная мать.
Взгляды Кэти и ее дочери снова встретились. В течение долгой минуты они молча смотрели друг на друга, и Кэти казалось, что эта минута длится целую вечность.
– О нет! – вдруг воскликнула Сара так, словно отталкивала от себя что-то постыдное. – Нет!
Это восклицание ранило Кэти в самую глубину души. Никогда в жизни ей не было так горько, как сейчас.
– Да, – сказал Бернард Розье. Его тон был невероятно довольным. – Да, моя милая, да. Посмотри, у нее в точности такие же глаза, как у тебя. Разве это недостаточное доказательство? Эта женщина отдала тебя Чапмэнам, когда тебе был год. Насколько мне известно, они внушили тебе, что ты – дочь их умершей сестры. Но это ложь. Твоя настоящая мать – вот эта женщина. – Он снова махнул рукой в сторону Кэти, прежде чем заключить: – И эта женщина – потаскуха и сводня.
– Неправда! Как вы смеете! – Ярость пересилила в Кэти страх. Она вскочила на ноги и шагнула было к Бернарду, но, почувствовав слабость в коленях, остановилась и ухватилась за спинку стула. Обращаясь к дочери, она выговорила дрожащими губами: – Я… я, в самом деле, твоя мать. Но этот человек лжет, я не шлюха. Я порядочная женщина…
– Ха-ха, порядочная женщина! – воскликнул Бернард Розье, и все присутствующие обернулись к нему. – Порядочная женщина, которая владеет доброй половиной публичных домов в Шилдсе! Порядочная женщина, которая живет со шведом, – и он лишь один из многих…
– Отец!
Возглас Дэниела прозвучал как приказ. Бернард замолчал и медленно повернулся к сыну.
– Да? – сказал он очень спокойным тоном, который, однако, звучал еще более устрашающе, чем его крики.
– Прекрати ее оскорблять! Я не знаю, что ты имеешь против нее, и это меня не интересует. Ты сказал, что эта леди – мать Сары. Может, это в самом деле так. Ну и что? Какое это имеет значение? Ты говоришь так, словно разоблачаешь, Бог знает какое, преступление.
– Преступление? – голос Бернарда был все так же спокоен. – Нет, это не преступление – пока это всего лишь воссоединение матери с дочерью. Ты употребил слово «преступление» слишком рано, мой милый. Но когда я расскажу тебе обо всем остальном, ты действительно сможешь назвать это преступлением.
Бернард медленно прошел мимо сына и приблизился к Саре, которая держалась обеими руками за спинку дивана. Когда он протянул к ней руку, девушка резко отпрянула.
– Не прикасайтесь ко мне, – прошептала она.
