– О! Ты отдыхаешь?
Нильс говорил по-английски с сильным акцентом, в отличие от Эндри, который после многих лет, проведенных в Англии, стал говорить, как коренной англичанин.
Кэти отвела глаза от гостя и, откинув голову на валик дивана, сказала нарочито усталым тоном:
– Да, Нильс, я отдыхаю.
– Ты устала?
– Да. Именно поэтому я решила отдохнуть.
На губах Нильса заиграла улыбка, которая лишь отдаленно напоминала улыбку Эндри.
– Обрати внимание на эту усталость, которая одолевает тебя посреди бела дня. Быть может, это первый симптом старости, – сказал он шутливым тоном.
– Это в самом деле так, Нильс, – серьезно ответила она. – Ты прекрасно знаешь, сколько мне лет.
– Не мели чепухи. – Нильс больше не улыбался, и на его лице появилось решительное, почти агрессивное, выражение. – Я больше не хочу слышать, сколько тебе лет. Ты выглядишь на сорок, и ни днем старше. Я тысячу раз говорил тебе это, и это правда. Ты сама знаешь, что это правда.
– Я ничего не знаю, Нильс, кроме того, что я уже далеко не молодая женщина, – спокойно сказала она.
– Перестань! – Он склонился над ней, опершись руками о спинку дивана, и приблизил лицо почти вплотную к ее лицу. – Ты молодая, и я тоже молодой. Мы оба молоды, – прошептал он. – Я знаю, в душе ты чувствуешь себя очень молодой. Ты только притворяешься, что считаешь себя старухой. На самом деле ты очень молодая и привлекательная женщина…
– Замолчи, Нильс! Я больше не желаю выслушивать твои речи! – Кэти отняла голову от валика дивана и резко выпрямилась. – Если ты собираешься продолжать в том же духе, я расскажу обо всем твоему отцу. Клянусь Богом, расскажу.
Он посмотрел на нее долгим взглядом, и его лицо переменилось, приняв насмешливое выражение.
– Ох, Кэти, не пытайся меня напугать. Я прекрасно знаю, что ты ничего ему не расскажешь. Ты боишься того, что может случиться, если он узнает, – иначе ты бы не молчала все эти годы… Ладно, ладно, не будем больше об этом, – он выпрямился и отступил на шаг. – Не смотри на меня такими сердитыми глазами. Я не люблю, когда ты сердишься. – Он внезапно рассмеялся, глядя на ее вечернее платье, лежащее поперек кровати. – Когда я узнал, что мы не сможем отплыть раньше завтрашнего утра, я на радостях готов был подбросить в воздух шляпу. Таким образом, сегодня вечером у меня будет возможность наблюдать, как ты, одетая в розовую тафту, принимаешь у себя аристократию Вестоэ, самые сливки общества.
– Не говори глупостей, Нильс.
– Глупости? Разве это глупости? Ты ведь всю жизнь мечтала об этом!
– Ты ошибаешься, – ее голос звучал резко.
– Ладно, может, ты сама и не придаешь этому значения. Но мой отец всегда желал, чтобы ты сблизилась с кругами знати. И я прекрасно его понимаю. Я бы на его месте желал того же самого.
Они посмотрели друг на друга, и Кэти на какое-то мгновение показалось, что перед ней стоит Энди, каким он был тридцать лет назад. Но она знала, что этот человек не имеет ничего общего с Энди, кроме внешнего сходства. У Нильса совсем другой характер, и, хоть он и привлекателен внешне, в нем нет и сотой доли того обаяния, каким наделен Энди. Потому что даже сейчас, в восемьдесят лет, Энди был для нее все тем же обаятельным, чудесным мужчиной, который научил ее жить и любить, – единственным существующим для нее мужчиной на этом свете.
Нильс снова приблизился к ней, и все ее тело напряглось, когда он протянул руку и дотронулся кончиками пальцев до ее волос, нежно шепча что-то на своем родном языке. Это тоже напомнило ей Энди, который часто говорил ей слова любви по-норвежски, особенно в первые годы… Нильс резко отдернул руку, словно угадав ход ее мыслей, и быстрым шагом вышел из комнаты.
Через некоторое время она услышала его голос на лестничной площадке.
– Эй, юная леди, не расходуй весь пар. Я тоже хочу принять ванну! – кричал он, обращаясь, по всей вероятности, к Кэтрин. – И смой с себя этот монастырский запах. Он действует мне на нервы.
– О, дядя Нильс! – откликнулась Кэтрин из ванной. – Как здорово, что ты вернулся. Я скоро закончу.
Потом до нее донесся голос Джесси:
– Вам приготовить ванну сразу же, как только мисс Кэтрин выйдет, капитан?
Она не расслышала, что именно Нильс ответил горничной, но по приглушенному хихиканью Джесси поняла, что это какая-то шутка. Нильс часто шутил с Джесси, которая принимала его шутки за знаки внимания. Молодая горничная была явно неравнодушна к Нильсу и всегда вертелась вокруг него, когда он приходил к ним в дом. Сейчас, например, она должна быть на кухне и наверняка поднялась наверх нарочно, чтобы пококетничать с Нильсом. Бетти говорила, что эта девушка не знает своего места и за ней надо как следует присматривать.
Вставая с дивана, Кэти подумала, и не без сожаления, что Джесси напрасно тратит время. Если бы горничная знала, кем заняты его мысли, она бы оставила Нильса в покое.
Они закончили пить чай, и Кэтрин уже собралась уходить, когда Эндри, сидящий возле окна в гостиной, подозвал ее к себе.
– Попробуй-ка угадать, кто поджидает тебя за воротами?
– О, неужели опять он, дядя Эндри? – Лицо Кэтрин залилось краской.
